Телохранители тройного назначения - Лили Голд

я оба замираем. Упрек довольно ясен. Мы нашли её лежащей рядом с унитазом, и она была так напугана, что не могла дышать. Сегодня мы не справились с задачей, она не чувствовала себя в безопасности.

— Брайар, — мягко говорит Кента. — Ты знаешь, что твое поведение никогда не повлияет на то, как мы выполняем нашу работу. Только потому, что у нас возникли разногласия…

— Я не хочу разговаривать, — командует она. — Из-за этих лекарств я всегда вырубаюсь. У меня есть пятнадцать минут до того, как я стану похожей на зомби, и двадцать станций, с которыми нужно поговорить. Д-давайте же. — Она выходит из ванной, слегка покачиваясь на каблуках. Я подхожу, чтобы положить руку ей на плечо, дабы успокоить её, но она резко отшатывается. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

Я отступаю назад. Она, пошатываясь, подходит к месту, где уже собрались все съемочные группы, и машет ближайшему журналисту.

— Я готова. Можешь взять у меня интервью, — говорит она.

Пару секунд парень в шоке смотрит на нее, но потом приходит в себя и начинает настраивать свой микрофон.

— Мисс Брайар Сэйнт. Вы организовали сегодняшнее мероприятие. Скажите, что для Вас значит тема детской бездомности?

— Я не думаю, что дети должны быть бездомными, — бормочет она.

Он моргает от ее прямоты.

— И всё же Вы одна из самых высокооплачиваемых актрис года. Как Вы соотносите свои ценности с Вашим доходом?

— Я жертвую свои деньги.

На лице мужчины появляется раздражение.

— Знаете, многие люди обвиняют Вас в том, что Вы используете подобные благотворительные мероприятия в качестве пиар-хода для улучшения общественного мнения. Каков Ваш ответ на подобные обвинения?

— Разве это имеет значение? — категорично спрашивает она. — Деньги есть деньги. — Дрожь пробегает по её телу, и Глен накидывает свой пиджак на её изящные плечи. Она замолкает на секунду, поворачивает голову и утыкается в него лицом, как будто вдыхает запах одеколона Глена. — Спасибо, — говорит она ему, и он просто кивает, на его лице появляется озабоченность.

Она разговаривает с парнем несколько минут, затем переходит к следующему. И следующему.

Интервью не задались. На самом деле, они просто ужасны. Ее тревожность усиливается по мере того, как её окружает всё бо́льшее и бо́льшее количество людей. Я вижу, как её взгляд мечется по толпе, будто она думает, что кто-то собирается наброситься на нее. Её дыхание снова становится прерывистым — ей всё время приходится делать паузу посреди слов, чтобы перевести дыхание, её зрачки расширены, а взгляд остекленел от лекарств. Не раз ей приходится просить журналистов повторить вопрос пять или шесть раз, потому что она не может сосредоточиться на том, что они говорят. Это пытка — наблюдать, как она распадается на части, снова и снова, как она изо всех сил пытается сохранить самообладание.

— Иисусе, — слышу я, как оператор бормочет у меня за спиной, когда Брайар переходит к следующему журналисту. — Это благотворительное мероприятие. Она не в своем уме.

— Но всё это точно сделает нам хорошие заголовки, — отмечает репортер. — Ты заснял, как она чуть не упала?

Я стискиваю зубы и подхожу к Кенте, который стоит на шаг позади Брайар, пристально наблюдая за ней.

— Они думают, что она под кайфом.

Он вздрагивает, кладя руку ей на плечо.

— Брайар, я правда думаю, что нам пора домой.

— Еще трое, — бормочет она.

— Они думают, что ты под чем-то, — говорю я ей категорично.

— Я и так под чем-то.

— Завтрашние заголовки будут не из приятных.

Она фыркает.

— Они всегда такие, когда дело касается меня.

— Но…

Она смотрит на меня снизу вверх.

— Разве ты не понимаешь? Речь не о моей репутации, а о привлечении внимания к делу. Если при этом мне придется выглядеть идиоткой, так тому и быть. Я выгляжу как идиотка с тех пор, как попала в эту индустрию в тринадцать лет. Я могу хотя бы собрать немного денег на благотворительность, пока обо мне говорят.

Я замолкаю. Она дает ещё два интервью, прежде чем начинает шататься на ногах. Глен хватает её и притягивает к своему телу прежде, чем она спотыкается и падает.

— Ладно, — мягко говорит он. — Нам пора уезжать, ласс. Ты едва ли соображаешь.

На этот раз она не спорит, позволяя нам вывести её с мероприятия и отвести к машине. Папарацци рассредоточились по всей дороге и кричат ей что-то, делая снимки. Я хмуро смотрю на них, но она игнорирует всех и идет с высоко поднятой головой, пока Кента мягко не толкает её на заднее сиденье. Водитель заводит машину, и она откидывается на кожаную обивку, когда мы отъезжаем с улицы.

Не успели мы тронуться, как у Глена зазвонил телефон. Он морщится, но отвечает на звонок.

— Привет, миссис Чен, — говорит он. Я закрываю глаза. Нин. — Да, я слышал, что произошло. Мне очень жаль. У нее… плохой день. — Он смотрит на Брайар, которая, кажется, ушла в себя. — О, нет, я уверен, что она бы этого не сделала. Пожалуйста, не плачь. Да, я поговорю с ней, если это то, чего ты хочешь. Но на самом деле, я не думаю, что тебе есть о чем беспокоиться.

Остаток поездки он успокаивает Нин, пока мы все сидим в неловком молчании. Когда он, наконец, вешает трубку, Брайар проводит рукой по лицу. Ее щеки ярко-красные.

— Иисусе. Слушай. Ты можешь привести её ко мне домой?

Я вздрагиваю.

— Что?

— Ко мне домой. Я хочу поговорить с ней.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — начинает Кента.

Она пожимает плечами.

— Хорошо. Тогда я сама загляну к ней.

— Нет уж, — рычу я. — Ты едешь домой.

Она немного поникла, как будто слишком устала, чтобы продолжать спор по этому поводу.

— Я думаю, мы можем поговорить по Скайпу. Мне нужно извиниться перед ней. Я бы предпочла сделать это лицом к лицу.

Машина останавливается на подъездной дорожке, и мы окружаем Брайар, когда она, спотыкаясь, возвращается в свой дом. Она сбрасывает свои высокие каблуки, выскальзывает из пиджака Глена, затем протягивает мне руку.

— Её номер, пожалуйста.

Я хмурюсь.

— Если ты позвонишь ей лишь для того, чтобы ещё немного выместить злость…

Ее глаза вспыхивают.

— Дай. Мне. Ее. Номер.

Я вздыхаю, отправляя ей сообщение с данными. Она тихо благодарит меня, затем направляется в свою спальню и закрывает дверь.

Глава 16

Брайар

После того, как вешаю трубку, я просто сижу в своей постели, нервничая.

Я чувствую себя ужасно. Абсолютно ужасно. Мэтт был прав: сегодня я вела себя как богатая избалованная маленькая сучка.