Последний дракон Вирхарда - Антонина Штир

дворец? Выпытывала у Ленна имена убийц, врала про сестру. Решила, что вправе решать, кому жить, а кому умереть? Хотя я и сам иной раз желал ублюдку Герберту смерти.

Теперь уже остановилась я, задыхаясь от возмущения.

— А людям можно выступать в роли богов? Драконы тоже хотели жить, но вы решили иначе.

— Потому что драконы захватчики, — закричал Адрес, теряя терпение. — Вы требуете золото и драгоценности, заставляете молодых девок прислуживать вам и походя их насилуете. Вы ничем не лучше людей, а воевать с вами себе дороже, уже пробовали.

— Это неправда! — тоже повысила голос я. — Большинство драконов не такие. Был, конечно, Варис, но остальные…

— Я знал по меньшей мер пять женщин, изнасилованных драконами. Ты так наивна или ничего не знала о своём народе, Марика? Очнись, наш мир отвратителен и гадок, и не только из-за драконов.

Нет, это не могло быть правдой. А как же запрет на скрещивание, которому все обязаны были следовать? И как тогда объяснить, почему никто не знает о полукровках от драконов? Я вспомнила Рейлу и сообразила: наверное, их всех убивали ещё в утробе. Вот только эта мысль лишь подтверждала моё плохое мнение о людях.

Всё так перепуталось, и я уже не знала, где истина, а где ложь. Если Адрес прав и не только Варис был мерзавцем среди драконов, то и не все люди плохие? Если подумать, Эмма мне помогла, возможно, догадываясь, кто я такая, значит, она хорошая? Но сердце отказывалось смиряться с очевидным, и я упрямо мотнула головой.

— В тебе говорит ненависть к драконам. Мы никогда не нападаем первыми и уж точно не гадим исподтишка.

— О нет, вы так не делаете! Вы нападаете в открытую, а когда люди сопротивляются, устав выплачивать непосильную дань, вы просто сжигаете их посевы и уничтожаете их скот. Я был пару лет назад в Рамере, когда драконы прилетали. Так что не говори мне о добрых и великодушных ящерах.

Адрес говорил отрывисто, резко, выпуская слова, как стрелы, и они достигли цели. Я не смогла ничего возразить, ведь знала только одну сторону медали — ту, что мне показывали. Опустив взгляд в землю, я растёрла босыми ногами дорожную пыль (убегая из дворца, мы совсем забыли про мою обувь) и вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к щеке. Медленно подняла глаза — Адрес стоял рядом и, кажется, уже не злился.

— Послушай, Марика, — тихо сказал он. — Ещё тогда, в трактире, я понял, какую боль ты скрываешь внутри. Ты, конечно, можешь попытаться заглушить её местью, но, поверь, это не сработает. Поэтому я и не дал тебе убить князя. Ты не похожа на остальных драконов, Марика, и я хочу, чтобы так оставалось и дальше.

Моё изумление, видимо, отчётливо проявилось во взгляде, и Адрес усмехнулся:

— Есть такое слово — сострадание. Если оно тебе, конечно, знакомо.

О да, я умела сострадать до того, как убили драконов. А теперь — даже и не знаю.

— В моём сердце не осталось места для добрых чувств. Впрочем, — вспомнила я, — недавно спасла одну женщину из озера.

— Так это была ты, — восхищённо присвистнул Адрес. — Слышал мельком эту историю, впечатляет. Похоже, не всё потеряно, Марика, ты ещё можешь найти своё место в жизни. А я буду рядом, если захочешь.

Рука его опустилась, оставив после себя ощущение тепла и покоя. Может быть, мир и правда состоит не только из горя и боли.

Глава 8

— Пойдём через лес, — объявил Адрес на следующем привале. — Восточный тракт — слишком очевидно, там нас и будут искать.

— Согласна, но… куда мы бежим? У меня больше нет дома, вряд ли я могу жить в Вирхарде одна.

— Для начала в Рамеру или Ормеон, а там сядем на корабль — и на соседний континент. Ты никогда не была так далеко?

— Нет, я не знаю ничего в этом мире, кроме Вирхарда. Но всегда хотела побывать в других странах. А ты, наверное, полмира объездил?

Адрес улыбнулся воспоминаниям, видно, и правда где только не воевал. Он лежал на траве, закинув руки за голову, и смотрел в небо. Облака рваным одеялом стелились над землёй, казалось, на них можно улечься и сладко задремать, вытянув ноги. Вот бы рассечь облака крыльями, разорвать в клочья и выпустить пару струек огня. Я украдкой покосилась на браслет — вот гадство! Может, признаться Адресу? Но, подумав, я отвергла эту мысль — мне не хотелось выглядеть перед ним слабой, а он всё равно ничем мне не поможет.

Вздохнув, легла рядом с наёмником на траву. Я мысленно чаще называла его по роду деятельности — имя никак не хотело ложиться на язык. В сущности, я даже не знала этого человека, несмотря на то, что он не раз помогал мне выкручиваться из неприятных ситуаций. И я пока не понимала, хочу ли узнать его лучше, ведь узнавание означало привыкание, а привыкание — интерес, а там уже и до любви недалеко. В дружбу мужчины и женщины я не верила, к тому же я драконица. Как показала жизнь, потомство у драконов и людей рождаться может, но полноценное ли оно, пока неизвестно.

Интересно, как там сын Рейлы, всё ли у него хорошо? Справляется ли она с трудным делом воспитания полукровки? И как отреагировали люди в деревне на смерть старосты? Наверное, я никогда об этом не узнаю, потому что в Вирхарде мне больше нечего делать. Те горы навсегда останутся для меня местом, где я всё потеряла.

Голос Адреса донёсся до меня, как сквозь плотную ткань, и я с трудом сосредоточилась на реальности.

— О чём ты думаешь, Марика? Ты будто в облаках витала.

Он лежал теперь на боку, опершись на локоть, и внимательно меня разглядывал. И снова его близость вызвала дрожь в теле, и я прикусила губу, чтобы прийти в себя.

— О том, что уже пора идти, а мы валяемся на траве, как бездельники. Во дворце я привыкла работать много.

— Эмма рассказала мне, как учила тебя грязной работе. До сих пор не понимаю, как драконы обходились без служанок в древности.

— Ну, когда живёшь в облике огромного крылатого зверя, тебе плевать, грязная ли у тебя пещера, а одежда вообще не нужна. Это потом, когда мы стали чаще принимать