До самой смерти - Миранда Лин

его не убила, но едва с лестницы за дверью послышались незнакомые голоса, на это не осталось времени. И невзирая на бушевавшую во мне ярость, я не нашла в себе сил вонзить клинок.

Замешкавшись, чтобы осмотреть комнату и оценить разгром, который мы учинили, я схватила торшер и бросила его в огромные окна напротив кровати, отчего осколки разлетелись во все стороны.

Я закрепила Хаос на бедре и прижалась спиной к стене, прерывисто дыша и чувствуя, как колотится сердце. Призвав всю злость, обиду и стойкость, я позволила этой буре эмоций, что подпитывала мою решимость, закружиться во мне водоворотом. Движимая отчаянием, я бросилась к разбитому окну, перемахнула через подоконник и, перебежав балкон, перепрыгнула перила.

Я стремительно полетела вниз, и мир вокруг потерял ясные очертания. Не было ни страховки, ни дерева под окном. Я приготовилась к столкновению, зная, что оно окажется сокрушительным.

Когда земля приблизилась, я сгруппировалась, надеясь смягчить удар. Боль пронзила все тело, угрожая обездвижить. Но я стиснула зубы, отказываясь поддаваться агонии.

Я смогу побыть слабой, оставшись наедине с собой и в безопасности. И пусть я не знала, когда и где это случится, но все же заковыляла прочь от тюрьмы Орина, гадая, решила ли я судьбу своего мужа и привел ли тот последний удар к его гибели.

12

Я так и осталась в разорванном свадебном платье из черного кружева. Раненая и сама не своя от злости, я все же сумела пробраться сквозь густые деревья, пересечь границу Сильбата и вернуться в спокойствие города. Большинство жителей не ездили к окраинам. Возле границ царило запустение, а израненные души в своей жажде скрасить одиночество становились опасными.

Подавляя жалость к себе, я все сильнее нагружала больную ногу, пока не перешла на ровный шаг. Я не могла дать слабину и стать чьей-нибудь жертвой. Здесь, на улицах, возле «Танцующего призрака» и магического театра, «Предела страданий», скорее всего, поджидали люди Маэстро.

Неуловимое солнце скрылось за горизонтом, словно мир приглашал меня вернуться в привычную темноту. Хватаясь за водосточные трубы и потертые декоративные карнизы, я сумела забраться на здание, ставшее мне слишком хорошо знакомым. Подъем занял больше времени, чем хотелось бы, разок я даже оступилась и чуть не сорвалась, но путь к спасению никогда не был прост.

Крыши приносили утешение. Служили еще одним местом уединения. Здесь я играла в детстве, а воспитывали меня отвратительные городские пейзажи. Я знала их, как пекарь рецепты, а танцовщица – па. Сперва изучила мир сверху, а затем спустилась на улицы, и теперь могла нарисовать карту с закрытыми глазами. Ребенку не место в подполье города. Титулованной женщине, пожалуй, тоже. Но я выросла здесь. Узнала, что мужчина может сказать даме, чтобы затащить ее в постель. Или что может сказать она, прежде чем украсть у него кошелек. Я узнала, в каких кварталах царит насилие и как женщины становятся должницами леди Виши. Постигла глубину зависти, наблюдая за жизнью свободных горожан, тогда как сама обречена убивать.

Но прежде всего я сторонилась Дрекселя Ванхоффа, владыки преступного мира, если, конечно, к его гнусному положению прилагался титул. Ведь по своей сути Маэстро был коллекционером. С помощью магии он привязывал каждую бедную душу, какую только мог, и тем самым создавал армию, с которой сумел бы пойти и против королевской семьи.

Я бы никогда не стала бороться за трон. Где-то в глубине души, под злостью и печалью, я радовалась, что избавилась от этого бремени. Развязать с новым королем Сильбата войну, которая закончится гарантированным поражением и обернется страданиями для всего Перта… Если история меня чему-то научила, так это тому, что Икарию, еще недавно никому не известному, не возвыситься без значительной поддержки. А единственным, кто мог бы ее оказать, был Дрексель. Но он необычайно опасен, и я скорее вспорю себе брюхо, чем стану бороться с ним или хотя бы обменяюсь парой слов.

Но все же я Харк. И пусть в тот миг, когда умерла моя мать, Смерть стал мне хозяином, назвав своей предвестницей, теперь я способна предпринять хоть что-то, чтобы остановить крах нашего мира. Дева Жизни должна быть где-то рядом, скрываться в подполье. Кому-то точно известно, где она. Теперь, когда мне больше нечего терять – не осталось ни настоящих друзей, ни семьи, ни королевского титула, – возможно, она последнее, что я могла бы дать этому больному миру. Пускай я рождена Девой Смерти, но могу стать и спасительницей.

Разгуливать в центре Сильбата – плохая идея. Я намеревалась попасть в Перт, но сперва взобралась на «Предел страданий» и стала наблюдать. Ждать. Я хотела узнать, зачем Орин ворвался в замок. И почему женился на мне, если так сильно ненавидел.

И хотя вполне возможно, что Смерть уже забрал душу Орина, все же я знала: наверняка он был не простым артистом, не только красивым парнем с мощным правым хуком.

Но никто не появлялся. Здание привлекало так мало внимания прохожих, что вполне могло сойти за заброшенное. Никто не заходил. Свет не горел. Не было ни толпы, ни экипажей. Ничего.

Мой интерес вызвал плакат, приколотый к двери, но с этой наблюдательной позиции я не могла ни прочесть объявление, ни рассмотреть изображение, хотя он колыхался на ветру и несколько букв виднелись довольно четко.

Я расхаживала по крыше, отгоняя ворон, и обдумывала следующий шаг. Разумеется, пошел дождь и промочил порванное свадебное платье. Я отрезала низ за считаные секунды, но оно все равно сковывало движения и могло доставить хлопот. Я сбросила подол с крыши, не сомневаясь, что какой-нибудь бродяга найдет ему применение, и спустилась в знакомую темноту мощеного переулка.

Держась подальше от света тусклых уличных фонарей, я спешно подобралась к театру, сорвала плакат и нырнула в ближайшую нишу. С него на меня смотрело лицо нового короля.

Позвольте объявить с королевским размахом, что в этот знаменательный день старые боги станут свидетелями счастливого союза его королевского величества, прославленного Икария Ферна, с достопочтенной Девой Смерти, принцессой Деянирой Сарией Харк.

По случаю празднования этого священного брака грандиозное представление «Предела страданий» отменено, дабы почтить шумное торжество королевства.

Сегодняшнее шоу.

Вот же… мерзавец.… Орин солгал. Снова. Чертов поцелуй мог разорвать связь между нами еще несколько часов назад. Что ж, победа за Орином. Он сорвал мою свадьбу и собственноручно лишил титула. Отнял у меня будущее и запечатлел в умах многих сцену, в которой я убиваю своего отца. Злость вспыхнула