До самой смерти - Миранда Лин

милосердной и понимающей женой. Даю тебе робкую, но искреннюю клятву отправиться в это путешествие вместе, быть преданной и бережно познавать твою душу. Клянусь создать связь, которая преодолеет время и достигнет пределов вечности. С благословения Смерти и под покровительством богов я связываю себя с тобой с этого дня и до самой смерти.

Пока последние нити магии сплетали наши жизни, я с трудом противилась влечению, как вдруг он расхохотался, разрушая окутавшие нас чары.

– Что смешного? – спросила я, вырывая руку.

– По-моему, своими свадебными клятвами ты обрекла меня на вечность при дворе Смерти.

– Намеренно. – Я невольно рассмеялась. – Если еще раз разбудишь меня посреди ночи, это точно случится.

– Скрепим рукопожатием?

Я протянула руку, не сводя глаз с магического золотого браслета, появившегося на запястье.

Король задрал рукав, чтобы показать свою метку, а потом схватил мою ладонь и, энергично пожав ее, притянул меня в объятия.

– Доброй ночи, жена. Тут наши пути расходятся. Надеюсь, ты проснешься без сожалений.

– А я надеюсь, ты проснешься, помня, что женился на Деве Смерти, и все равно сумеешь явиться завтра, не став белее полотна.

– Увидимся у алтаря. – Он смахнул еще одну мокрую прядь у меня со лба, проклиная дождь, и ушел.

Я смотрела ему вслед. Едва он миновал уличные фонари, силуэт растворился в тумане. Несколько мгновений спустя я спустилась с крыши, подняла шарф, чтобы привычно спрятать лицо, и помчалась мимо нищеты и забвения – к замку отца.

Остаток ночи я ворочалась без сна, а с первыми лучами солнца встала, прокручивая в памяти каждую секунду своей тайной свадьбы. Едва я повязала на запястье маленькую ленточку, как двери, распахнувшись, ударились о стену и в комнату ворвался отец. Он впервые на моей памяти вошел в мою спальню.

9

– Я не желаю никаких сюрпризов, Деянира. Поняла? Если ты все испортишь, к ночи начнется война. Сегодня ты скромная, покорная дочь и жена.

Я поглядывала поверх эполета на отцовском плече – ждала, когда прибудет Регулас и одарит очередным оскорблением, но он не появился.

– Да, отец, – ответила я, низко кланяясь. Повиноваться не хотелось: теперь я королева и ровня ему.

– Есть будешь в своих покоях, там же оденешься и ни с кем не заговоришь. Я не хочу, чтобы свадебной церемонии что-то помешало. Твой жених должен прибыть в течение часа, и, если у меня возникнет предчувствие, что ты покинула комнату, чтобы отыскать его, я открою темницы, заточу тебя и позволю безумию разрушить твой разум.

Я выпрямилась, сверкая глазами. По венам будто бы заструилась раскаленная сталь.

– Если попытаешься заточить меня, будь то сегодня или в любой другой день, я убью тебя на месте. Я уже не дочь отчаявшегося короля. Я стану женой достойного монарха. Твои угрозы больше ничего для меня не значат. Можешь запереться в стенах замка и оплакивать королевство, пришедшее в упадок. Можешь купаться в деньгах: они единственная причина тому, что армия Сильбата до сих пор не пленила наш народ. Можешь завести столько любовниц, сколько пожелаешь, и делать вид, будто никто не знает о твоих развлечениях. Но больше не смей мне угрожать.

Ярость, полыхавшая в его глазах, отражала и мою. Он бросился вперед. А я не сошла с места, когда он ударил меня кулаком. Кольца рассекли губу, и все лицо охватила приятная боль.

Я опустила голову и вдохнула в свои слова ненависть:

– Поздравляю, отец. Ты наконец-то преподал мне урок.

Он вновь замахнулся и проворчал:

– И какой же?

– У блистательных королей, восседающих на тронах, ядовитые языки, но бьют они как мальчишки.

Я с легкостью уклонилась от следующего удара.

Отец раздраженно фыркнул и покинул спальню, не оглянувшись. Я еще никогда не ощущала так остро, что оправдана. Так уж вышло, что минувшие двенадцать часов стали лучшими в моей жизни. Ничто не могло испортить этот день. Пусть я уже связала себя узами с Орином, с королем, что превосходил возможностями всех, кого встречала, я намеревалась совершить поступок, который наконец-то покажет этому миру, что я готова пойти на жертвы ради него.

С распухшей разбитой губой теперь ничего не поделать. Кровь удалось остановить прохладной тряпкой, но я не сомневалась, что отметина будет красоваться до конца недели.

Фрейлины вошли молча и с беспокойством на меня поглядывали, пока я надевала длинное платье из черного кружева. Оно легко обхватило тело. Руки и декольте прикрыло причудливое полупрозрачное плетение, созданное умелой швеей.

Пока не пришло дитя, я в последний раз встала перед зеркалом Ро, осмысляя важность этого дня и символизм платья. Взглянула на едва уловимые очертания магического браслета, спрятанного под лентой на запястье. Как только отражение покрылось рябью, я поняла, что Ро наблюдает. Представила, как она горделиво глядит на меня в ответ. Я не сомневалась, что Ро будет в толпе, среди незнакомцев. Но этот момент, у зеркала, принадлежал нам с ней, пусть она не появилась лично. Сила Ро – только ее секрет, и я уважала эту границу.

Когда фрейлины ушли и в мои покои наконец прислали заплаканную девочку, я присела и попыталась улыбнуться, не вскрыв при этом ранку на губе. Малышка, дрожа, посмотрела на меня огромными голубыми глазами.

Я показала ей свою ладонь.

– Не нужно меня бояться, дитя. Сегодня при мне нет имени.

Она кивнула, вытерла набежавшие слезы и прошептала:

– Вы все равно прекрасны, принцесса, хоть и убили мою тетушку.

Ее слова сразили меня, будто удар под дых. Девочка взялась за края плотной черной вуали и накрыла мою голову. Бедный ребенок. Отец неспроста ее выбрал. Окутанная темнотой, я вышла из спальни вслед за звуком шагов девочки. Оттого что при мне было только одно оружие, каждое движение казалось непривычным. Особенно когда я шла мимо покоев отца, зная, как сильно он зол на меня. Зная, что прошлой ночью совершила страшное безрассудство, когда между нашими бренными городами воцарился столь хрупкий мир.

Я ступала неспешно, чувствуя, как сердце мечется, словно зверь, жаждущий свободы. В воздухе витали знакомые ароматы полированного дерева и старого пергамента, отчего становилось все труднее ориентироваться. Шаги гулко разносились по холодному каменному полу, слышалось взволнованное дыхание ребенка. Коридоры вывели нас к главным дверям замка.

Девочка сжала мою ладонь дрожащими пальцами, холодными и липкими. Не таким мне представлялось прикосновение невинного создания. Ее страх был осязаем, он будто бы окутывал хрупкое тело ребенка и колол мою руку.

Пока мы шли мимо садов к храму при замке, какофония отдаленных голосов зазвучала громче. Девочка