До самой смерти - Миранда Лин

уже не скрывала беспокойства. Шепот придворных сливался со стуком моего встревоженного сердца. До меня донеслась неблагозвучная мрачная музыка, скорбная мелодия, ей вторила дрожь в руке, сжимавшей мою. Навязчивые ноты витали в воздухе, нашептывая о неуверенности, печали и тревоге, – подходящее музыкальное сопровождение для всей моей жизни.

У величественного крыльца храма садовая дорожка сменилась мостовой. Двери со скрипом распахнулись под свист потока воздуха, и нас окутала музыка. Девочка при первой же возможности вырвала руку и убежала прочь.

Найдя утешение в мысли о том, что эта процессия только для видимости, я подавила тревогу и успокоила сердце. Сегодня между нашими королевствами существовала лишь иллюзия единства. Хрупкий щит от сил, которые стремились раздробить Реквием на части.

Весь мир смолк. Я вообразила нестерпимо прекрасное лицо Орина и направилась по устланному черным ковром проходу к алтарю. Представила, как отец стоит возле него в фиолетовом королевском одеянии, а мой муж – в зеленом.

В поле зрения показались начищенные ботинки, и отец прокашлялся, давая понять, что мне пора остановиться. Собравшиеся в храме как по команде издали громкий вздох. Пускай я знала Орина недолго, все же невольно шагнула к нему; он, может статься, единственный хотел моего присутствия.

Но несколько мгновений спустя, когда отец заговорил о покинувших нас богах и данном Смертью обещании, Орин отодвинулся от меня, и сердце екнуло. Возможно, вчерашняя ночь была лишь для вида и сегодня, когда он встанет со мной под вуалью, его отношение изменится, но окажется для меня привычным.

Как бы я ни противилась, в горле встал ком и на глаза навернулись слезы. Скорее всего, я совершала величайшую ошибку в жизни, но уже не могла отступить. Вчера ночью Орин пытался меня предостеречь.

Погруженная в мысли, я едва слышала голоса мальчиков-певчих. Не замечала, как вокруг нас зажигали свечи. Пропустила речь отца, признавшего Икария Ферна новым королем Сильбата. Я чувствовала лишь, как мое будущее становилось все ближе, а муж отступал все дальше. Может, он наткнется на свечу и загорится. Я слегка улыбнулась, вспомнив выражение его лица прошлой ночью, когда он почти лишился штанов. Вероятно, и сейчас было такое же.

– …Не только стать свидетелями единения двух душ, но и восславить связь, которая обещает мир и процветание нашим землям. Без божественного руководства Смерть служит нам постоянным спутником, напоминанием о скоротечности нашего существования…

Пока отец восхвалял Смерть как союзника, у меня внутри все сводило от отвращения и дурного предчувствия. Я знала истинные намерения отца – он, никудышный король, любил плести интриги. Брак, призванный принести гармонию и мир, был лишь хитрым ходом в его грандиозном плане по захвату власти.

Однако церемония продолжалась, пока не наступила долгая пауза перед тем, как будут произнесены клятвы и скреплены узы, которые мы уже создали.

– А теперь встань со своей будущей женой под вуалью. Соедините ваши руки и дайте торжественные клятвы.

Толстые пальцы схватили край вуали, однако, прежде чем я успела увидеть лицо жениха, двери в задней части храма распахнулись и раздался знакомый голос:

– Жаль прерывать праздник, но, похоже, ваша принцесса уже замужем. За мной.

10

Я отшатнулась под натиском обрушившейся на меня правды.

– Это моя жена. Прошлой ночью мы скрепили свой союз. – Уверенный голос Орина разнесся по храму.

– Это невозможно! – рявкнул отец.

– Осмотрите ее запястье, – крикнул мой муж на полпути к алтарю. – Сами взгляните на наши узы. Она была недостойна короля. Да и вообще почти не возражала.

Черную вуаль сорвали с моей головы, дернув волосы, и я поймала мстительный взгляд настоящего Икария Ферна – светловолосого незнакомца с холодными темными глазами. Он вцепился в мое запястье, разорвал кружево и выставил на всеобщее обозрение золотой браслет.

– Кто ты? – спросила я сквозь зубы и взглянула в лицо Орину, единственному человеку, которого захотела убить. Он солгал. Использовал меня. Лишил достоинства.

– Орин Фабер, жена.

Мой мир едва не рухнул. Единственный шанс на искупление уничтожен красивыми речами лжеца.

А я так легко в них поверила. Погналась за мыслью, что кто-то в самом деле может меня желать. Выбрать. Теперь этот мерзавец ухмылялся. Ярость с такой силой пронеслась по телу, что грозила стать единственным чувством, которое я буду испытывать впредь, если бы не нахлынувшее унижение.

– Деянира! Объяснись! – велел отец. Его голос звучал так холодно и тихо, что только натренированный слух мог уловить в нем дрожь.

– Он… обманул меня.

Орин сверкнул сердитым взглядом.

– Без обид, ваше величество, но едва ли эта задача представляла сложность. Ваша дочь и сама проявила рвение. Очень надеюсь, что эту же черту она продемонстрирует и в супружеской постели.

– Подонок, – прорычала я.

В храме воцарился хаос, помещение наполнили возмущенные голоса.

Все еще оставаясь в крепких руках Икария, я вовремя заметила, как отец сорвался с места, и успела пригнуться. Он промахнулся, однако новый король занес кулак размером с молот. Я выхватила из-под юбки Хаос, и в зале воцарилась тишина.

– Отпусти меня, или этот день станет для тебя последним, – велела я Икарию.

Он послушался, но не без сопротивления.

– Ты угрожаешь королю? Неудивительно, что сегодня утром отцу пришлось добиваться от тебя покорности тумаками.

Покрепче взявшись за рукоять клинка и направив острие в пол, я замахнулась и врезала Икарию по носу, вложив в удар всю злость на Орина.

Стоя у алтаря в окружении огней и шумной толпы, я обдумывала варианты. Всматривалась в лица, но Ро нигде не было видно. Тогда, переступив через кольцо свечей, я направилась к выходу из храма и преодолела чуть больше половины пути, когда отец отдал приказ и своим придворным, и подданным Сильбата:

– Тишина!

Зал смолк.

– Деянира Сария Харк, волей короля я лишаю тебя титула. Ты больше не наследница престола Перта, не суженая короля Сильбата, тебе больше не рады в моем городе. Ты изгнана. И если Смерти есть что ответить, он может найти меня в моих проклятых богами покоях.

Я медленно повернулась, чтобы в последний раз посмотреть отцу в глаза, как вдруг по залу пронесся рокот и проход посреди храма разверзся надвое. Из разлома поднялись огромные тени, напоминавшие пальцы, и среди них появился не кто иной, как сам Смерть. Мое сердце замерло.

Раздался лишь одинокий всхлип. Смерть поднялся в воздух и подлетел ко мне, спрятав лицо в глубине капюшона.

– Моя прекрасная Деянира, – вкрадчиво проговорил он и, протянув руку, провел большим пальцем по отметине, которую оставил отец. – Кто посмел ударить мою Деву?

Я не проронила ни слова, но