До самой смерти - Миранда Лин

меня выдали глаза, будто по своей воле остановившиеся на короле Перта, который отступил от алтаря. В мгновение ока Смерть оставил меня и метнулся к отцу, их окружил сонм кричащих теней. Когда тени развеялись, отец стал белее полотна. Он, мой жестокий король, утратил выдержку, пусть и силился казаться спокойным.

Мужчина в трех рядах от меня судорожно сглотнул. В наступившей тишине этот звук был столь громок, что Смерть обернулся. Женщина, державшая мужчину за руку, потеряла сознание. Глубокий раскатистый смех Смерти отразился от стен храма.

– Ты наконец ответишь мне, моя красавица? Расскажешь, что здесь произошло?

Я смотрела строго перед собой, раздражая его открытым неповиновением и зная, что он не разгневается в чужом присутствии. Он взял мою руку, осмотрел золотой браслет, а потом наклонился с мрачным смешком и прошептал:

– Тогда вот мой свадебный подарок, моя Деянира.

Кожу опалило жаром, ладонь пронзила жгучая боль. Оба королевских двора, и без того сбитые с толку, бросились врассыпную, но Смерть заволок тенями дверь и все окна. Мрак рассеивал лишь мерцающий круг свечей возле алтаря.

Сколько бы я ни упрямилась, меня захлестнули злость и стыд, на глаза навернулись слезы. Скрепя сердце я подняла ладонь, чтобы прочесть имя.

Демир Альтруис Харк.

Мой отец.

Меня охватила такая жажда убийства, какой я еще никогда не испытывала.

Я замотала головой в знак протеста, попыталась остаться на месте, однако ноги не слушались. Только не перед всеми этими людьми. Я не хотела становиться монстром, которым они меня представляли.

– Даже теперь, после всех его прегрешений, ты хочешь его спасти? – спросил Смерть, и его голос прозвучал лишь как эхо в моем сознании. – До чего любопытно, моя красавица.

Отец был невыносим. Непоколебим в суровых уроках и жестоких словах. Но я родилась от любви. Он был способен ее испытывать. И по-своему превратил меня в воина. В женщину, которая могла и хотела защитить себя в беспощадном мире, где меня никто не поддержит. Никто не стал бы сражаться бок о бок со мной, и отец позаботился о том, чтобы я выжила. Я бы никогда не унаследовала трон, но все же была плотью и кровью короля Перта. Холодность – лишь порождение обстоятельств, которые уничтожили бы его, будь он другим человеком. И он был мне отцом.

Я сжала в руке клинок и пошла к алтарю, дав волю слезам.

– Прошу, не делай этого, – взмолилась я, заговорив со Смертью впервые за многие годы.

В его глазах пылала злоба. Почему же люди не видели, что он прекрасный монстр? Как могли упрямо считать его своим спасителем, когда сами леденели от страха?

Наконец из-за колонны показался Регулас. Могло выпасть его имя. Должно было выпасть – сколько ненависти и зла он привнес в наши с отцом отношения. Он достал меч, вознамерившись вмешаться.

– Стража! – прокричал Регулас от имени моего застывшего отца. – Защищайте своего короля!

Никто не шелохнулся. Никто не желал вставать на пути Смерти.

– Пожалуйста, – прошептала я, хотя знала, что меня не услышит ни толпа, ни боги, которые покинули этот мир, чтобы он сам себя уничтожил. – Это не мое решение.

Вставший между мной и королем, Регулас держал саблю дрожащими руками и оставался верным до конца. Магия опалила мой разум, окутала видениями о смерти отца. Последней стала сцена, в которой я заношу клинок над его шеей. Я видела, как его голова падает на мраморный пол. Видела, как мои руки тянутся к его животу, вспарывают и потрошат. Я наблюдала, как убиваю человека, которого очень долго ненавидела, но все же не хотела лишать жизни.

Противясь магии до тех пор, пока боль не охватила тело, я смахнула слезы и оглянулась через плечо, чтобы поймать пронзительный взгляд Орина, стоявшего позади Смерти.

– Я ненавижу тебя! – закричала я и, оттолкнув Регуласа, полоснула Хаосом по горлу отца.

11

Разразившаяся позади меня паника ознаменовала впечатляющее отбытие Смерти. Он вытянул душу моего отца из поверженного тела прямо у всех на глазах. А тем временем магия, усилившаяся во мне не иначе как от его присутствия, стала ослабевать, оставляя лишь потрясение, усталость и удушающее оцепенение.

Среди суматохи мой злосчастный жених приказал схватить меня. Гул в ушах перекрыл людские голоса. Я пыталась сойти с места, но ноги не слушались.

Меня окружили стражники в фиолетовой и зеленой форме, но я растеряла боевой дух. Не вскинула клинок, даже когда услышала в голове голос Ро, которая кричала, побуждая меня сражаться, сопротивляться, бежать. Без толку. Пока чье-то твердое плечо не уперлось мне в живот, ноги не оторвались от пола и меня не выволокли из храма, словно тряпичную куклу.

– Да помогут мне боги, если не поставишь меня…

– Да-да, знаю. Угрозы, насилие и убийства. Помолчи. Ты проиграла, Дева.

Орин.

Я метко ударила его по почкам, и он с криком вздрогнул, споткнулся и упал на покрытую галькой землю. Из храма позади нас высыпали стражники и придворные.

Орин, вскочив, снова бросился на меня. Он двигался гораздо грациознее, чем прошлой ночью, и не хромал на левую ногу. Каков притворщик.

– Не трогай! – закричала я, когда он обхватил меня сзади.

Я ударила его локтем в лицо, но он не шелохнулся. Стражники подобрались ближе, мне ни за что не удалось бы сразиться со всеми. Орин схватил меня и попытался убежать, но я не могла позволить, чтобы меня взяли в плен. Я пиналась и махала руками, отбивалась, словно дикое животное, пока его хватка не ослабла и он не уронил меня.

– Не стану делать вид, будто сожалею об этом… Жена. – Последнее слово обожгло подобно яду, и он с силой ударил меня по затылку рукоятью меча. А этого я никак не ожидала.

* * *

– Впервые вижу, чтобы кто-то так неприглядно спал.

Эхо боли прокатилось по телу и пульсирующему разуму, и расплывчатый мир обрел ясные очертания. Меня захлестнула ярость. Ее подпитывала растерянность – я оказалась в незнакомом месте.

Орин Фабер прислонился к пыльному комоду у противоположной стены спальни и скрестил руки на груди. Он сверлил меня сердитым взглядом, будто это я разрушила его жизнь.

– Катись к черту, – простонала я, высвобождая ноги из кружевного подола изорванного свадебного платья. Попробовала встать, но голова тут же закружилась, а спину пронзила боль.

– Не упади, убийца королей. Я никогда не умел обращаться с ядами.

Комната закружилась перед глазами. Я схватилась за живот, молясь, чтобы не стошнило. Яд… Стоило догадаться.

– Я с четырнадцати лет принимаю большие дозы яда,