Измена - дело семейное - Аника Зарян

свекровь в первые годы брака не особо меня жаловала, считая, что я слишком высокомерная для её сына, не подхожу ему. Имя мое не произносила, а будто выплевывала. Не раз, пока мы жили у них, бросала мне в лицо упрёки, что Олег меня балует, завтраки в постель несет, пашет, чтобы на мои «хотелки» заработать. Поначалу и я, и муж пытались её переубедить, а потом смирились. Ведь всё, что она говорила – лишь её правда. То, что ей хотелось видеть. Никаких моих «хотелок» не существовало.

Переехали, чтобы не усугублять конфликт.

А с рождением внучек всё само собой сгладилось. И я была уверена, что между нами не осталось никаких претензий.

Видимо, ошибалась.

И только я хочу возразить ей, как дверь приемного снова открывается, и с криком:

- Где он? Где мой Олег? – влетает Марина.

- Тише! – ругается на нас охранник. – Выходите! Это больница, а не проходной двор!

- Ты что приперлась?! – рычит свекор зло. – Я сказал, в машине сиди!

- Я не могу в машине! Я не могу в машине!

Сначала смотрю на неё – выглядит сумасшедшей. Бледная, глаза на выкате, лицо искажено ужасом, на щеках размазанные следы туши.

И только потом до меня доходит смысл слов Алексея Петровича.

- Она приехала с вами? – спрашиваю растерянно.

Он кивает, презрительно поджав губы.

- С нами! – фыркает свекровь. – Конечно, с нами! Она имеет полное право быть здесь.

Закинув руку назад, наощупь хватает Марину за ткань блузки и тянет на себя. Обнимает. Ведет ладонью вверх и вниз по её плечу.

- Не поняла. – ухмыляюсь. – Вы в своем уме, Людмила Ивановна? Эта дрянь мою семью разрушила! Какое к черту право?

- Ничего она не рушила! И права у неё точно такие же, как у тебя. В конце концов, она мать его ребенка! Сына ему родила! – смотрит победно. Перевожу глаза на Ситову. Та тоже нагло улыбается, кивает свекрови в такт. – Наследника! А не то, что ты – девчонок.

Глава 14

А куда еще мне было идти после того, как Паша меня выставил за дверь? Швырнул мне в ноги зеленый мешок из супермаркета, в котором вещи мои, как мусор, валялись. Так и представляю, с каким остервенением он их туда кидал, пока я, забыв обо всём, пыталась найти сына.

Урод! Ненавижу!

«Убирайся к своему любовнику, шлюха! Сына моего больше не увидишь!» – его хриплый, пропитый рык еще долго стоял в ушах, отзываясь тупой болью в висках.

Любовник... Мерзкое слово. Неправильное.

Оно не про нас.

И Олег не любовник. Олег – моя любовь. Единственный. Он был мне предназначен судьбой и стал бы мужем, не появись на моем пути эта его, пф-ф-ф.

Наташа!

Наташа, Наташа, Наташа!

Это проклятое имя с первого дня било по натянутым нервам, заставляя содрогаться каждый раз, когда оно срывалось с губ Олега. А срывалось оно часто. Слишком часто. А я с двенадцати лет мечтала о том, чтобы он произносил моё имя.

Сын соседей, старше меня на семь лет.

В тот хмурый февральский день он возвращался из института. А я стояла у подъезда и окоченевшими пальцами рылась в рюкзаке – не могла найти ключ от нового домофона.

- Соседка, привет! – подмигнул расслабленно. Кажется, у него было хорошее настроение.

Замерла. Мне вдруг показалось, что серая, унылая хмурь вмиг рассеялась, и выглянуло солнце.

- Здрась-сь-те, – пробубнила, ругая себя за природную стеснительность.

Он открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед. А потом мы вместе застряли в лифте.

Обычное дело в нашей высотке на проспекте Стачек. Я испугалась, начала нервничать.

- Не боись, мелкая. Щас починят.

Такой спокойный, такой уверенный в себе. Не то, что я. Стояла, прижавшись рюкзаком к стенке лифта и боялась глаза на него поднять, чтобы не подумал чего. Не принял за невоспитанную.

А поднять очень хотелось.

Хотелось рассмотреть его получше. Но я только исподтишка цепляла взглядом детали: русые волосы, прямой нос, красивые, изогнутые в ухмылке губы, игривый прищур.

В лифте стало жарко, но я не двигалась, хотя уже дышать не могла от духоты. А вот он скинул куртку с плеч.

- Хоть молнию расстегни. – обратился ко мне. И, не дожидаясь моего ответа, стянул с меня шапку, схватил бегунок и потянул вниз.

Подняла на него глаза. Застыла как вкопанная. А потом утонула в его голубых глазах.

Сорок минут, пока мы ждали, я впитывала каждую его черту, каждый жест. Запах его одеколона навсегда смешался в моем сознании с ароматом счастья. С той минуты я была обречена.

Он был воплощением всего, о чем я видела в сериалах, читала в романах, о чем шепталась с подружками на задней парте. Он был моим идеалом, и стал моей самой большой и тщательно скрываемой тайной.

Эта разница в возрасте казалась тогда пропастью, непреодолимой и манящей.

Я начала жить от одной случайной встречи до другой. Просчитывала время, когда он возвращался с учебы, и «случайно» оказывалась в подъезде, подметая порог нашей квартиры или вынося мусор.

Говорила, что забыла ключи и до вечера сидела на кухне у его родителей, чтобы хоть краем глаза его увидеть. Я могла часами сидеть на лавочке во дворе, если видела его там с друзьями, впитывая каждый его жест, каждую улыбку, каждый его смех. Он стал для меня солнцем, вокруг которого вращалась вся моя вселенная.

По вечерам, закрывшись в комнате, я предавалась фантазиям. Я представляла, как он однажды заметит меня не как соседскую девочку-подростка, а как девушку. Женщину. Как подойдет, улыбнется своей ослепительной улыбкой и скажет, что тоже меня любит. Я сочиняла в уме целые диалоги, наши первые свидания, наш первый поцелуй. Я была уверена, что это судьба. Что он просто не может не стать моим. Эта уверенность была моим щитом от всех подростковых драм, влюбленностей и невзгод.

Зачем мне кто-то, когда у меня был Олег? Мой Олег. Пусть пока только в мечтах.

Я старалась одеваться так, чтобы он обратил наконец на меня внимание, красилась, когда мама не видела. Но для него я так и оставалась «маленькой Маринкой», дочерью одинокой соседки. Он был вежлив, улыбался, иногда кивал при встрече, но не более. А потом он привел в дом Наташу. Свою однокурсницу.

Слишком