Измена - дело семейное - Аника Зарян

- Показывай, где у тебя что? Будем ужинать.

Я за всем этим действом наблюдаю, прислонившись к импровизированной перегородке, отделяющей кухню от зала. Он выглядит спокойным, таким собранным, что на фоне моей внутренней разрухи это кажется почти издевательством.

- Спасибо, тебе, Вадим. Но я не голодна. Не стоило беспокоиться.

Он хмурится.

- Я не беспокоился. А вот тебе бы следовало. Наташ, ты выглядишь как смерть. Когда ты последний раз ела?

- Я ужинала.

Вчера, но ему об этом знать не надо.

Вадим качает головой.

- Садись, – командует он мягко, но так, что не возразишь. – Ты как на конференцию собираешься в таком состоянии ехать?

- Отменю. – бросаю без грамма сомнения, хотя последние пару месяцев готовилась к этой поездке в Москву и выступлению перед коллегами на крупнейшем в стране юридическом форуме.

- Я тебе отменю, Орлова.Сказал, садись.

Послушно опускаюсь на свободную табуретку, пока он открывает шкафы, ищет тарелки, утварь...

Находит кастрюлю ставит вариться магазинные пельмени, вскрывает упаковку с соусом, достает из шкафчика две обеденные тарелки. Ведет себя так, будто он прожил здесь всю жизнь, а не заглянул впервые.

Удивительный, всё таки, этот Миронов. Столько лет дружим, но не привыкну никак к этой его способности – входить в любое пространство и сразу делать его уютным, обжитым. Он сносит напрочь стереотипы о мужчинах, которые не умеют вести быт. Он умеет готовить, всегда ухожен, аккуратен, следит за своим стилем. Хотя вполне можно было бы ожидать иного от человека, который третий год в разводе, но так и не начал новых серьезных отношений.

Постепенно кухня наполняется призывными запахами, заставляя желудок сжиматься от голода. Не три звезды Мишлена, но за вкус отвечаю, – улыбается, накладывая в тарелки свое кулинарное творение.

Поливает соусом и, наконец, усаживается напротив. Едим, молча, первые несколько минут. Пельмени горячие, сочные и на удивление безумно вкусные. А главное – они заставили мой организм вспомнить, что ему нужны силы.

- Ну что, – первым прерывает тишину Вадим, откладывая вилку. – Какие мысли, какие планы, Орлова?

Мыслей нет. Вернее, они есть, но разрозненные, обрывочные. А планы...

- Ближайшие? Доесть ужин. На завтра – найти лучшего адвоката по бракоразводным процессам. – говорю это с легкой усмешкой.

- Я знаю лучшую, но увы, она не сможет, конфликт интересов. – подхватывая шутку, улыбается в ответ. – Вообще, в таком деле нужно холодное сердце и стальные нервы. Думаешь, справишься сама?

Вздыхаю, отодвигая пустую тарелку.

- А у меня есть выбор?

- Ты сама мне скажи.

- Вадим, я не собираюсь устраивать грязный развод. Всё по-честному, имущество пополам, совместная опека. Поэтому никакого внутреннего конфликта, никакого стресса. Бывали процессы и похлеще, ты знаешь. А с сердцем я как-нибудь договорюсь. В конце концов, у меня есть дети. А еще клиенты, о которых мне надо тоже думать.

- Не загоняй себя, главное, ладно?

Киваю.

Встаю, начинаю убирать со стола. Кладу посуду в раковину, ставлю чайник.

За кофе ведем беседу о работе. Он рассказывает о приколах и сложностях, с которыми сталкивается в нынешнем деле, я с удовольствием включаюсь, впервые за последние дни чувствуя что-то, похожее на уверенность. Обсуждаю, парирую, выдвигая предложения, хоть уголовное право и не моя область.

Разговоры о работе успокаивают.

Не замечаю, как проходят полтора часа.

- Ладно, Наташ, я пойду уже. А ты не засиживайся, ложись поспи. – подходит близко, обнимает по-дружески. – И звони, если что-то нужно.

- Договорились, – улыбаюсь с благодарностью.

Последовав совету Вадима, я пытаюсь лечь спать. Расстилаю постель, выуживаю из чемодана ночную рубашку, ложусь. Но стоит закрыть глаза, как под веками возникают картины счастливого прошлого. Мой смех, губы Олега, его рука на моем плече, доверчивые глаза дочерей, уют вечеров в нашем общем доме.

Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти позу, в которой сердце не будет так ныть, а мысли перестанут метаться, как пойманные в клетку птицы.

Но бессонница беспощадна.

Часы на экране телефона показывают три ночи, когда я наконец сдаюсь. Словно лунатик, поднимаюсь с кровати, накидываю халат и возвращаюсь в гостиную. Затем – на кухню, мою посуду, которая так и осталась в раковине после ужина. Справившись, иду в ванную, снова в спальню. Так и брожу бесцельно по дому, всеми клетками тела чувствуя, что это не дом, а так, временное убежище, которое не только выглядит, но и пахнет иначе. И от этого становится еще тоскливее.

Вынимаю из кейса свой ноутбук, сажусь на кровать, подогнув ноги по-турецки. Запускаю его, и через мгновение рабочий стол смотрит на меня аккуратными рядами ярлыков и папок, где первое слово – развод, а второе – фамилии клиентов.

Мой порядок. Мой контроль.

Создаю новую папку с шаблонным названием «Развод...», дописываю «Орловы». Первый файл в папке – заявление.

Начинаю заполнять.

Сначала без энтузиазма, просто чтобы занять себя. Но постепенно привычка берет свое, и я начинаю строка за строкой вписывать в шаблон наши данные.

Нахожу в облаке скрины всех наших документов, сохраняю.

По плану перехожу к следующему файлу - "Имущество" и начинаю громко смеяться. Во всех моих делах именно этот пункт неизменно становился камнем преткновения. Длинный перечень всего совместно нажитого - порой вплоть до полотенец и кухонной утвари, за которые супруги грызлись не на жизнь, а насмерть.

В нашем же случае это – всего одна строка.

По иронии судьбы, с недавних пор именно я – владелица большей части нашего имущества.

После приступа Олег был сам не свой. Вызвал в больницу нотариуса, консультировался. И по совету того же нотариуса через месяц после выписки оформил дарственную, всё записав на меня, чтобы в случае чего мне не пришлось бы возиться с вопросами наследства. Помещения, автомобили, квартира, счета – всё это теперь моё. Себе он оставил только фирму. Тогда – месяц назад, – я злилась на него, возмущалась, называла его перестраховщиком, паникёром. Сама мысль о том, что я могла его потерять, а он думает о чем-то материальном, была для меня дикой.

Но мой муж всегда был и оставался прагматиком.

Ухмыляюсь.

Получается, что делить нам придется только фирму. И я даже не знаю, как к этому относиться.

Потому что меня начинает грызть чувство, что сделал он это вовсе не их благородных побуждений, не их желания оградить меня от лишнего стресса, а чтобы хоть как-то сгладить его собственное чувство вины передо мной. Ведь наверняка он изменял