Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

в предвкушении, как будто широко раскинув руки ухнуло куда-то вниз и сердце, как это бывает во сне, сладко замерло от падения…

Лежать! Я придержал омегу телекинезом.

Чудовищные бездушные глаза демона приблизились и он медленно и неожиданно ласково стал водить по горевшей после удара щеке, обводя острым ногтем след своих пальцев. Сердце Дитрича колотилось как загнанная птица, на шее и груди проступили красные пятна, розовые соски задеревенели и торчали так, что любое прикосновение к ним доставляло уже не удовольствие, а боль, боль, прòникающую куда-то вдоль позвоночника в затылок…

Я подтянул выпрямленное тело омеги ещё ближе к себе, почти вертикально, обхватил его в охапку вокруг неширокой груди и рухнул с ним на кровать, по-прежнему стоя над ним на коленях, опираясь на локти и сомкнув кисти рук на позвоночнике омеги под его спиной, а он лежал подо мной с так и закинутыми за голову руками. Смять, сломать раздавить податливое тело, одновременно прòникая в него и, судорожно дёргаясь, долбить готовую к принятию члена промежность, не обращая внимания жив он или нет!.. (Х-ха-а! Стоп! У него нет стоп-слова — значит, оно должно быть у меня!). Я упёрся подбородком в его плечо, повернулся лицом к его уху и в голове Дитрича родился звук — я рычал медленно, клокоча горлом, как иногда делают львы. Омега покрылся мурашками, но покорный моей воле не посмел даже дёрнуться.

Ах-х… Демон держит, держит крепко, горячий воздух его дыхания врывается прямо в аккуратное ушко, и звук… Звук, будящий древние дремлющие инстинкты приматов, тех, ещё скакавших по деревьям, за которыми охотились с таким вот звуком древние кошки и рвали белоснежными, бритвенно острыми зубами податливые тела…

А может?.. Но нет… Разрешения не было… Но всё-таки…

Дитрич осторожно подтянул из-за головы начинающие неметь руки и несмело коснулся дрожащими пальчиками каменно-литых плеч обнимавшего его демона, провёл подушечками к спине (можно! можно же!) и вот уже обе узкие ладони перебирают кожу боков, нащупывая давно поджившие рубцы, спускаются к пояснице, снова возвращаются к плечам укрытым волосами, локти Дитрича прижались к бокам восхитительного тела Господина, а ладони тянут, тянут тело демона к себе… И снова правая рука омеги шарит по спине Господина, сбивая в ком тяжёлые жёсткие, как конский хвост волосы, добирается до его затылка, прижимает к себе и омега молит, молит глубоко в своем сознании о том, чтобы это… эти объятия не кончались…

Демон шевельнул бёдрами, опустился ниже и Дитрич, придавленный жилистым, но таким желанным телом, шевельнулся под ним, раздвигая ноги шире, чтобы Господину было удобнее…

Горячий каменно-твёрдый член демона, с неожиданно мокрой головкой ткнулся в местечко между бледненькой мошонкой и пылающим и истекающим соками анусом, поднялся вверх, толкая нежную безволосую кожу мошонки, заставляя яички разбежаться в сторòны и вынудив так и не вставший член омеги лечь всей своей невеликой длиной на живот и выдавить из себя несколько капелек прозрачного тягучего преякулята, растёкшегося крохотной густой лужицей на бархатистой коже.

Дитрич, чуть осмелев и так и не выпуская меня из своих, неожиданно комфортных объятий, поднял согнутые в коленях ноги и потёрся внутренней, чувствительной поверхностью бёдер о мои бока обнимая ещё плотнее. Таз его поднялся выше, ещё чуть выше и опухший мокрый розовый сфинктер (отбеливал, что ли?) подрагивая от предвкушения, оказался прямо напротив моего члена и просил, просил любви.

Нет… нет… Рано. Гораздо интереснее балансировать на той грани, когда омега уже готов и хочет и ждёт, изнемогая и безмолвно просит, но прòникновение уничтожит тот прекрасный момент ожидания. Ожидания чего-то необычного, будящего фантазию…

О нет! Господин, дрогнув сухощавым телом, вытянул из под спины омеги руки и так и оставаясь между ног Дитрича, разогнулся и сел на пятки, чем приподнял его таз над постелью. Омега, покоряясь воле демона, прогнулся, с сожалением выпустил его тело и сейчас почти со слезами смотрел на демона сидевшего перед ним — Господин, что я сделал не так?!

Я повернул ладонь к лицу, посмотрел на неё и, снова обратив внимание на лежавшего передо мной с поднятым вверх тазом Дитрича, провёл по его телу обеими руками, от поясницы в сторòну головы, к подмышкам. Омега разнежился, его неработоспособный член вытолкнул ещё одну порцию преякулята, тянувшуюся дрожащей струйкой от кончика, сжатого крайней плотью до гладкой кожи лобка. Из сжатых ягодиц вытекла щедрая капля смазки и упала между моих колен. Течёт и чем дальше тем сильней. Здесь главное не переборщить — иначе он перегреется и от секса получит только боль. Хотя чего-чего, а боли у меня для него много… Особенно своей…

Господин чуть склонился надо мной, ведя руками по телу, кончики его белых волос щекотали и кололи бока. О, Сила Великая! Когда! Когда уже?! Или… Он решил, что я недостоин? Я что-то сделал не то? И не умею ведь ничего! Идан рассказывал, у нас в доме Зензи, прислужник Хильда, много чего умеет и знает. Вот, что бы мне не выспросить у него…

Дитрич паниковал… А я издевался над ним… Зачем?.. Почему?.. Хм-м… А я ведь знаю почему, я грёбаный менталист всегда про себя всё знаю… По самой паскудной причине — потому что могу!

Демон наклонился ниже, его лицо оказалось примерно в районе диафрагмы омеги, он прижался губами к атласной коже, Дитрич уже было протянул руку к волосам Господина, как острая непереносимая боль прòнзила его, рука омеги дрогнула, он прикусил губу — демон укусил его! Прекрасное, страшное, в багровых и белых, беспорядочно двигающихся полосах, лицо с нечеловеческими крокодильими глазами поднялось — губы были красны от крови, его Дитрича крови… И пусть… Если ОН хочет… Так тому и быть… Но как больно!

Р-ра-а… Сука!.. Демон… Он проявил себя! А Дитрич? Терпит, хороший мой, он терпит! Ему больно… А он терпит… Он всё от меня стерпит… Дай я волю демону, начни сейчас рвать его на куски… Но нет… ЭТО. НЕ. ШИАРРЕ! Он не заслужил!

Зажав тисками воли бушующего внутри демона и чувствуя утекающие часы жизни, я подался вперёд, на Дитрича, по мере моего к нему движения его бёдра поднимались выше и выше, капельки крови из раны от укуса побежали к шее омеги, он снова оказался подо мной, обхватил меня руками, как утопающий, которого вытаскивают из страшной смертельной глубины, судорожно шарил по моим плечам и шее руками… Тёплый шарик виброяйца появился у его разгорячённой простаты, мягко повозился, устраиваясь поудобнее и задрожал, баюкая отёкший орган мягким пушистым