Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

радуги, маленькие огонёчки — зелёные, красные, синие, жёлтые, белые замелькали в длинной хвое (оме сосну принёс, а говорил ёлка, елка!), отразились на стенах, и сразу стало весело, легко, как в детстве — вот когда у него день рожденья был. Эльфи расслабился, выпрямил плечи и всё также сидел, не выпуская своей руки из руки оме. Слева от него пахнуло холодом и в доме, около ёлки, вот прям совсем рядом с Эльфи, два шага — не больше, оказался высоченный, под потолок, огромный человек, в синих узорчатых рукавицах, в толстой, белого меха ярко-синей расшитой белыми узорами расстёгнутой овчинной шубе до пола с огромным лохматым воротником, полностью закрывавшим широченные плечи, сине-белые в вертикальную полоску штаны заправлены в мягкие сапоги белого войлока, голубая атласная рубашка с высоким, под горло расшитым невиданными узорами воротом с белыми жемчужными пуговками у левого плеча, подпоясанная узорчатым красно-белым поясом с кистями виднелась между пол шубы, на голове ярко-синяя, под цвет шубы, шапка с белой опушкой, густые длинные белые волосы выбивались из под шапки и концы их завивались кольцами, раскинувшись по воротнику шубы (почему-то именно это бросилось в глаза Эльфи), косматая густая белая бородища до середины груди с не менее густыми усами, никогда никем не виданная на Эльтерре свидетельствовала только об одном — это не человек. Грубое лицо с красными с мороза носом и щеками и глаза, прикрытые кустистыми бровями. Глаза ледяные, прòнизывающие насквозь, видящие, казалось самую душу. Эльфи застыл без движения не в силах вымолвить ни слова. Слова или может быть крик, застряли в горле, ноги отказались повиноваться омеге и только тёплая рука оме, крепко сжавшая тонкие пальчики держала сознание и не давала свалиться в спасительный обморок.

— Эльфи! — пробирающим нутро басом прогудел человек и что-то в ответ завибрировало глубоко внутри, ниже пупка. Да какой человек! Дух же! Оме говорил, а я не верил! Дед… Мороз… — заполошно мелькнула и пропала мысль в голове омеги.

Расширенными глазами Эльфи увидел, как дух ударил здоровенным, со свой рост, костяным узорчатым посохом в пол и от удара по полу, по стенам и потолку прокатилось белое сияние, испещрённое морозными узорами, какие бывают на окнах зимой.

Дух шагнул к омеге, Эльфи попробовал было метнуться, спрятаться, но рука оме держала и он остался на месте, приклеенный к табурету. Дед Мороз наклонился и заглянул в глаза омеги, пахнуло морозной свежестью, а глаза, с чёрными точками зрачков и светлой, бледно-серой, почти белой, радужкой, прòникли в глубь души, мгновенно прошерстили там, выворачивая наизнанку, узрели одно им ведомое… И всё пропало…

— Достоин! — услышал омега где-то далеко-далеко затихающий бас.

На столе звякнуло. Эльфи опустил глаза — перед ним лежала бабочка. Брошь. Роскошная золотая брошь с разноцветными переливающимися крылышками из драгоценных камней, а рука оме так и держала и не отпускала.

Потянуло смолистым дымком — в печи полыхнула и жарко занялась с весёлым треском ёлка, только что стоявшая посреди комнаты.

«Ох, господин Макс, даже я немного струсил» — шепнул мне Улька.

«Ну круто же! Чего вы стонете: страшно, страшно! Наоборот, здорово. Зато вера в Деда Мороза окрепнет. А потом Эльфи сыну расскажет, как ему Дед Мороз подарок вручил!», — ответил я.

Эльфи заторможенно поднялся с табурета, выдохнул, расслабляясь, повертел головой, опять сел и вдруг уставился на пол, в то место, где ударил посох страшного духа. Ямка. Там был след! Омега задохнулся, кашлянул. Посмотрел на оме, всё также едва уловимо улыбавшегося. Осторожно дотрòнулся до покрывшейся капельками влаги, нагревающейся в тепле дома брошки. Подарок. Мне…

Эльфи до самого сна не расставался с брошкой. Разглядывал, вертел под ярким светом зажжённого шарика (свечи мы погасили, отдав должное роскошному ужину). Так и заснул, сжимая подарок в кулачке.

* * *

Есть у меня ещё один одаряемый на Новый Год. Дитрич. Пришло время нам с ним встретиться вживую. Будет ему подарок. Да и мне тоже.

В двадцать часов (время местное, здешняя полночь, сутки-то двадцатичасовые) Веник в очередной раз был накормлен — теперь уже до утра — идеальный младенец! И я, проверив ещё раз сон Эльфи и подкрепив его гипнотическим воздействием, отбыл к Нессельриденам.

А Дитрич спал!

Проскочив по первому этажу особняка, усыпил всех кого можно. Только большого полосатого кота, дремавшего у тёплой печи на мягком стуле, и приоткрывшего глаз на моё появление оставил без внимания. Ко второму этажу отнёсся повнимательнее — всё таки здесь народу побольше и спать им надо покрепче. А вот Крафт у нас спать не будет — я растормошил задремавшего было калечного хозяина дома, а омегу-сиделку, наоборот усыпил. Прислужники омег, в том числе и наперсник Дитрича, Идан, тоже крепко заснули под моим воздействием. У спальни Хильда с Лоррейном остановился — омеги только-только угомонились, утомлённые любовными ласками. Хильд уже задремал на груди у любовника, а Лоррейн, мечтательно улыбаясь, расслабленно водил пальчиками по точёному плечику Хильда. Спи уже, зараза такая! Лоррейн чуть повернулся к Хильду, потянулся губами, чмокнул его в лобик и, довольно выдохнув, закрыл глаза, крепко обняв худощавое тельце и, вдыхая родной успокаивающий запах, заснул.

Проверив этаж ещё раз, я телепортировался в спальню Дитрича, скинул верхнюю одежду на стоявшее там кресло, стянул сапоги и, шлёпая босыми ногами, прошёл к кровати. Нет, это надо же! Спит!

Расшнуровал штаны, расстегнул рубашку — всё это вместе с трусами отправилось на кресло. И вот стою я полностью обнажённый у кровати омеги, лунный свет (после полуночи небо очистилось) падает на мою исполосованную рубцами спину, так, что тень падает на Дитрича и, потирая подбородок ладонью, размышляю: а надо ли мне всё это?

Омега что-то почувствовал во сне — видимо, участие демона в его жизни не прошло бесследно, вздохнул, завозился, потёр глаз, приподнял голову от подушки, прошептал:

— Кто здесь?

«Я» — прозвучало в его голове.

Тело, тень от которого падала на Дитрича, тусклыми огонёчками осыпалось на пол (пафос — наше всё!), омега испуганно прикрыл рот ладошкой:

— Господин мой, вы пришли!

Тело Господина возникло с другой сторòны кровати, он подошёл к её краю, опёрся коленями, протянул руку. Дитрич обернулся и в слабом лунном свете, падавшем через незадёрнутые портьеры, увидел совершенно незнакомого человека. Альфа… Хотя… альфа ли? Высокое подтянутое худощавое тело, пропорциональные мышцы, белая кожа и шрамы — на руке, на груди, на животе. Небольшой, неальфовский точно, член. Дитрич стыдливо поднял глаза на лицо. Очень, аристократично красив, если бы не едва видимая сетка рубцов на лице, а глаза!