Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

остатки былой роскоши снабжения с юга. После этого поверхность каши была выровнена, посыпана размолотым в песок сахаром и тут же сахар был прижжён крохотным шариком пирокинеза. Сахар закарамелизовался и стал золотистым. Каша отправилась в горячую печь (кто бы знал, сколько дров понадобилось для всех новогодних изысков!). А потом!.. М-м-м… А потом, на вынутую горячую кашу сверху были выложены сваренные и прогретые в густом сахарном сиропе дольки яблок, груш, персиков и местных лесных ягод… К каше был приготовлен горячий абрикосовый соус, напоследок каша была посыпана сверху рублеными поджаренными орехами.

Из мясного, учитывая токсикоз Эльфи, были приготовлены котлеты из куриного филе, жаренные в тесте, а именно, филе курочки было замариновано на сорок минут в оливковом масле с добавлением лимонного сока и рубленой зелени, затем обмакнуто в жидкое тесто, обжарено на масле и доведено в печи, к филе я потрудился (телекинезом, само собой) порезать картошку соломкой, обжарить её и сбить томатный соус из дефицитных стазисных помидоров.

На десерт для Эльфи я решил приготовить яблоки со сливками и орехами. Для чего очищенные яблоки были сварены в подкисленной лимонным соком воде, взбитые сливки были заправлены сахарной пудрой и поджаренными орехами. Всё это безобразие было уложено в пару креманок тонкого стекла и ещё сверху посыпано орешками.

Себя я решил побаловать грушами в хересе — бутылку этого не самого дешёвого вина чисто случайно удалось найти в Майнау — груши проварил в воде с сахаром и лимонным соком, извлёк на тарелку, отвар был процежен, к нему добавлен сахар и херес. Миндаль для груш я залил горячей водой, вскипятил, очистил от кожицы и разрезал каждую косточку вдоль на 4–5 частей, а затем обжарил до коричневого цвета. Груши также были выложены в креманку, стеблем вверх (это важно!) и в них были ярусами натыканы кусочки жареного миндаля, а сверху медленно растёкся благоухающий хересом сироп.

Заполировал я всё это извращение алкогольным напитком (да и чёрт с ним со всем! Однова живём!). Эльфи всё равно не дам, а себе… Какой же Новый Год без алкоголя?

Сварил сахарный сироп, добавил практически последние найденные в Майнау запасы корицы, гвоздики, мускатного ореха и лимонной цедры, влил в полученную массу купленное неплохое красное вино, довёл до кипения и процедил, а на высокий стеклянный стакан повесил ломтик лимона.

Наш небольшой домик весь пропах ароматами блюд готовящейся высокой кухни, так что даже от Машки пахло ванилью. Через печную трубу завлекательные запахи вынесло в лес. И, по-моему, все окрестные лесные жители только и делали, что принюхивались к аппетитным запахам. Переселимся в Лирнесс — ресторан открою!

Сказать можно только одно — на меня накатило. И процесс пошёл. Так бывает иногда — раз, и что-то начинает получаться. Но почему-то нечасто. Кроме того, всё, что я сегодня приготовил на стол, кроме куриных котлет и жареной картошки содержало сахар, а это не есть хорошо. Хоть сахар здесь весьма дорог. Но под жёстким прессом токсикоза Эльфи удалось выкрутиться с набором блюд — всё моему омеге понравилось и, что называется, зашло. И самое главное! Я сознательно напитывал все свои изыски Великой Силой. Не знаю насколько это повлияло на вкус, но когда мы начали пробовать — это было что-то! Одно из двух: либо это влияние Великой Силы, либо я необыкновенно талантливый кулинар.

Веник был накормлен около 16 местных часов (по нашему, по-земному, примерно 9 вечера), стол был застелен самым красивым из захваченных ещё в замке покрывал, шарик был погашен и зажжены свечи.

Были извлечены часы Зульцберга и по ним я отсчитывал время, оставшееся до наступления Нового Года.

Я медленно цедил красное вино, что ещё оставалось от всех моих кулинарных изысков, а Эльфи, завидуя, тянул сладенький компотик (беременным алкоголь низзя!).

Слуховые и зрительные галлюцинации…

Вот он, Эльфи, рядом, только руку протяни, никаких программ не надо. Просто бери и делай иллюзию прямо в его голове. Любую…

Н-да… Понятно теперь такое настороженное отношение к менталистам со сторòны дознавателя Гуго. Почему-то я только сейчас так концентрированно осознал, что мозг любого человека, кроме искусника, в здешнем мире для меня открытая книга, и даже не книга, а… наверное? блокнот для записей, так точнее. И вот для этого осознания мне пришлось весь вечер готовить, а потом сидеть за столом напротив омеги и заинтересованно разглядывать его.

— Что такое, оме? Вы так пристально на меня смотрите? — поёжился он под моим взглядом, — У вас и так глаза… Не приведи Великая Сила никому увидеть, а вы ещё и так смотрите…

— Нет, нет, ничего, это я так…, - ответил я.

Эльфи чувствует, что я что-то замыслил по отношению к нему, да ещё и наша связь наверняка помогает.

Ну что ж, приступим.

Не ветер бушует над бором,

Не с гор побежали ручьи —

Мороз-воевода дозором

Обходит владенья свои… [83]

На Эльфи навалилось что-то тяжёлое, неподъёмное, так что даже плечи ссутулились, а где-то в груди стало холодно-холодно.

— Оме…, - едва выдавил он из себя.

Его оме, любимый оме сидел прямо напротив него за накрытым столом, в русской печи угли ещё не прогорели до конца и бросали красноватый отсвет на стоящую напротив ёлку, пахло хвоей, ванилью, корицей, свежей выпечкой, горели две свечи, огоньки плясали в его невероятных страшных, бездушных и гипнотизирующих драконьих глазах, а распущенные белые волосы роскошной гривой расплескались по плечам. Прекрасное лицо его с когда-то безупречно гладкой и нежной кожей, чуть склонилось набок…

— Что, маленький? — ласково спросил оме.

Эльфи не смог вымолвить ни слова.

Хруп… Хруп, хруп! Хруп!! Послышался всё нарастающий и нарастающий звук хрустящего промороженного снега под чьими-то, судя по всему, огромными ногами. Вот тот, большой, остановился. Снег взвизгнул под немалым весом. Постоял…

Эльфи, сжавшись от необъяснимого ужаса, повернул голову к двери и съёжился за столом, лежавшая у тарелки рука омеги вздрогнула. Оме молча протянул руку и накрыл трясущуюся как заячий хвост, лапку Эльфи своей рукой. Сразу стало легче…

Бух! Бух! Ударило два раза во вдруг показавшуюся хлипкой дверь.

Я не боюсь, уговаривал себя Эльфи, ведь вот тут рядом оме, и он не боится, а как будто даже и улыбается, вон чуть дрогнули кончики губ. Улыбается же! Но страшно-о… и неожиданно писать хочется…

И вдруг ёлка, ещё с утра принесённая оме и отодвинутая на время готовки к топчану, а сейчас снова выставленная на середину комнаты начала переливаться всеми цветами