Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

спал. До кормления Веника ещё оставалось часа два-три. Я разделся и завалился под бочок к омеге, обхватывая его сзади и прижимая к себе. Эльфи завозился, вздохнул. Я почувствовал, что он проснулся:

— Оме, вы вернулись?.. Он вас прогнал?

— Кто?

— Тот, у кого вы были…

— Я вообще в туалет вставал, спи…

— У вас волосы по другому пахнут…

Вот же сыщик!

— Я сам ушёл… Не могу… Я чуть его не разорвал…, - теперь скрываться от своего Личного Слуги я не видел смысла, — демон проявился…

«Зато ко мне вернулся» — мелькнула мысль в голове Эльфи (ах ты, стервец такой!). Омега удовлетворённо повозился в моих объятиях, тихонько чмокнул мою, обнимавшую его руку и неожиданно заснул.

«Теперь ещё и демонический домен приснится — так всегда бывает, когда демон проявляется в реале» — подумал я и тоже провалился в сон.

* * *

Динь-динь, динь, динь-динь-динь…

Раздался звон серебряного бубенчика.

Аццо, альфа, работавший незаметным клерком в ратуше, проснулся, столкнул с груди руку спавшего рядом с ним Тилла, своего любовника, тоже альфы и тоже работавшего в ратуше, только в другом, финансовом столе, с негодованием откинул с лица, мешавшие, длинные до лопаток волосы Тилла (сколько раз говорил — постригись, но нет — ах, Ацик, мне так хочется быть для тебя самым красивым! Тьфу!).

В спальне раздался тихий смешок — зазвеневший как серебряный бубенчик.

— Кто здесь? — хриплым со сна голосом спросил Аццо.

— Это я, — ответила темнота и снова раздался серебряный смех.

Плотная штора дёрнулась, пропуская в душную комнату тусклый ночной свет, и Аццо увидел странного человечка, одетого в трико в обтяжку, так что, когда он, оттолкнувшись ногой от пола, сделал оборот вокруг себя, показалась соблазнительная кругленькая попка. Трико было сшито из багровых и чёрных ромбов, на шее человечка был одет широкий белый рубчатый, похожий на колесо воротник, такие же манжеты были на руках, у кистей. На голове человечка — двухцветный шутовской колпак на двух кончиках которого, багрового и чёрного и висели звеневшие бубенчики. Такие же бубенчики были и на длинных, загнутых вверх концах туфель шута. А вот лица не было. Совсем. На его месте находилась светло-серая овальная маска, на которой вместо глаз были кое-как намалёваны крестами глаза, а рот представлял собой грубую изломанную колючую линию, похожую на зубья старой пилы.

— Ну, здравствуй, братец…

Глава XLVIII

Проявление демона во время секса с Дитричем надолго выбило меня из колеи — я никак не мог понять, чем это вызвано. Ранее спонтанное появление внутреннего демона было невозможно, я всегда прикладывал усилия к обороту.

После встречи Нового Года я, как и задумал, устроил себе каникулы. В город выходил только за продуктами. Несколько раз за это время выводил Эльфи проветриться — он радовался как ребёнок. Ожидаемый мной провал во сне в демонический домен Аул Бит не состоялся, уж не знаю почему. Хотя я ждал этого с ночи в ночь. Дитрич затих и не проявлял себя — микропортал молчал.

Наконец-то наступили такие долгожданные спокойные дни, я расслабился, потихоньку осваивал давно запланированное артефактное искусство — из вынутых из моих неудачных оконных рам стёклышек создавал светящиеся стеклянные шары на мостик, веранду и купальню. Долго бился над автоматическим включением — сами шары исправно горели, напитываясь Великой Силой разлитой в воздухе, а вот добиться их самостоятельного включения с наступлением темноты и такого же автоматического выключения при наступлении дня я не мог никак. Плюнул на это дело — если не получается надо отложить — мысль для реализации задуманного придёт обязательно, но потом.

Сиджи и Ют освоили русский язык, правда артикуляция так и оставалась прирождённой немецкой (как говорили на латыни, никто не знает и любой её изучающий подгонял произношение под своё привычное) и частенько скатывались в «млеко, курка, партизанен пуф-пуф». Но дети стремительно прогрессировали в менталистике, засыпàли меня вопросами по внедрённой в них русской литературе. С женским полом я выкрутился, сказав, что в русском языке по отношению к омегам употребляется женский род и оба с удовольствием, говоря на русском, отзывались о себе «она». Вопрос только в том, что, как скоро я услышу вопрос, а почему я о себе не говорю в женском роде.

Решив реализовать свою мысль по установке Эльфи русского языка, в одну из спокойных ночей я пробрался в его мозг и был неприятно удивлён царящим там хаосом.

Работа с собственным сознанием и сознанием Сиджи и Юта позволила выработать определённый алгоритм, я знал, как работать с памятью, долговременной и оперативной, как можно воздействовать на подсознание, чего можно ожидать, корректируя те или иные установки личности. Но Эльфи…

Он, конечно, омега, следовательно, всю сознательную жизнь существовал в буре эмоций — я имел неоднократную возможность убедиться в этом и в замке и здесь, в Майнау. Но не до такой же степени… Хотя, что я от него требую — достаточно вспомнить его истерики по поводу чтения и письма в пределах первого класса земной начальной школы!

Мутная, непроглядная, неподдающаяся никакому воздействию пелена висела передо мной, когда я смог погрузиться в мозг Эльфи (давно надо было это сделать! ещё когда он впал в ступор после нападения демона). Отзвуки испытанных за день эмоций захлестнули меня, налетели и закружили яркой, пёстрой волной, бессмысленно расходуя внутренние силы разума омеги. Всё, всё, что он помнил за последние недели, преобразовалось в эмоции и никак не осознавалось омегой, не позволяя их осмыслить, отрефлексировать и двигаться дальше. Большинство этих эмоциональных переживаний ходили по кругу, зациклившись на каком-либо особенно ярком эпизоде.

Осознав себя внутри сознания Эльфи, я шуганул налетевший на меня рой мотыльков-воспоминаний — часть из них распалась, истаивая разноцветными клочками, и почувствовал, что вишу в серовато-розовой мгле, изредка разрываемой серебристыми полосами тумана.

Память, где его память? — искал я, хаотично двигаясь в этой смеси непонятно чего. Беззвучно кувыркаясь на меня налетел обрывок бумаги испещрённый каракулями — я удержал его около себя просто пожелав этого (рук-то нету). Оглянулся вверх, вниз (направления, не имея тела, можно только почувствовать), где-то далеко подо мной опять же во мгле, прошлогодними листьями была насыпана кучка обрывков бумаги — судя по всему, сознание Эльфи так интерпретировало память. Изредка в этой кучке встречались целые листки. Никаких стопок книг, как у Сиджи и Юта, и уж тем более полок с папками, как у меня тут не было. Налетел какой-то ветерок (откуда? Вот уж точно — сквозняк в голове!), разметал