Жаждущий мести - Мишель Хёрд

вновь удивляюсь, глядя на лицо, которое вижу перед собой.

Пройдет много времени, прежде чем я привыкну к своему внешнему виду.

Выйдя из туалета, я направляюсь в прачечную на очередной урок по стирке и глажке одежды.

К вечеру у меня начинает раскалываться голова от бесконечных ударов Ютаро.

За час до полуночи Ютаро, наконец, говорит:

— Иди поешь и ложись спать. Подъем в пять. Завтра тебе нужно изучить западную культуру.

У меня вертится на кончике языка сказать ему, что я, вероятно, знаю больше, чем он может мне рассказать, но я сдерживаюсь.

Я возвращаюсь на кухню, где меня ждет миска с вареным рисом, и, съедая свой единственный прием пищи за день, я стараюсь не думать о том, какой будет жизнь в Нью-Йорке.



Аугусто

Когда мы все усаживаемся на веранде моего дома, мама берет меня за руку и ласково поглаживает ее. Она продолжает прикасаться ко мне, словно хочет удостовериться, что я действительно здесь, после трехмесячного отсутствия.

Я улыбаюсь ей, а затем перевожу взгляд на папу, брата и сестер.

— У меня важные новости. — Когда все поворачиваются, я говорю: — В среду я женюсь.

— Что? — ахает мама, а у Сиенны и Бьянки открываются рты от удивления.

Выражения лиц Риккардо и папы остаются неизменными.

— Чтобы установить мир между якудза и нами, я согласился жениться на дочери Танаки.

— На той, которая притворялась мужчиной? — спрашивает мама. — Не могу поверить, что она согласилась на это после всего, что ей пришлось пережить.

— У нее нет выбора, — говорю я.

— Нет, Аугусто! — резко говорит мама, поднимаясь на ноги. — Ты не заставишь эту бедную женщину выйти за тебя замуж. Только через мой труп.

— Саманта, — говорит папа, тоже вставая. — Это дела Коза Ностры.

— Не говори мне это дерьмо. — Мама свирепо смотрит на папу, а затем одаривает меня разочарованным взглядом, который меня просто убивает. — Ни один из моих сыновей не заставит женщину выйти за него замуж.

— Мама, выслушай Аугусто, — говорит Риккардо мягким тоном, и обычно ему удается успокоить ее за считанные секунды, но не сегодня.

Я уже все рассказал Риккардо, поскольку теперь он мой заместитель.

Поднимаясь на ноги, я кладу руку маме на плечо и, не ходя вокруг да около, говорю:

— Юки сейчас живет в аду. Ее постоянно оскорбляют и унижают. У меня есть шанс искупить свою вину за то, что я с ней сделал, подарив ей жизнь, где она будет в безопасности и окружена заботой.

— Рози рассказала мне, что произошло на встрече, — раздается тихий голос Джианны, сидящей рядом с Риккардо. — Они ее ужасно унизили. Думаю, Аугусто поступает правильно.

— Я тоже, — добавляет Риккардо.

— Это принесет мир между якудза и Коза Нострой, — говорит папа. — Мы потеряли достаточно людей в этой войне.

Мамин подбородок начинает дрожать, когда она снова смотрит на меня.

— А как же ты и твое будущее? Ты готов связать себя с женщиной, которая, возможно, никогда тебя не простит?

С момента заключения соглашения я старался не думать о том, что буду делать, если Юки так и не проникнется ко мне симпатией.

— Я готов рискнуть. Перемирие важно для пяти семей, и Юки будет лучше с нами, чем с якудза.

— Господи, — шепчет мама, проводя ладонью по лбу. — Не могу поверить, что ты пошел на это.

Папа подходит, обнимает маму за талию и умоляюще смотрит на нее.

— Это к лучшему, Саманта.

Мои сестры все еще слишком ошеломлены этой новостью, но я уверен, позже они выскажут мне свое мнение.

Мама снова смотрит мне в глаза.

— Ты будешь относиться к Юки с уважением. Так, как я тебя воспитала.

— Конечно.

Мама берет меня за руку и тянет обратно в дом. Когда мы оказываемся на кухне и остаемся одни, она говорит:

— Ты не будешь принуждать Юки к интимной близости, пока она сама этого не захочет. Обещай мне, Аугусто.

Я отшатываюсь, словно она дала мне пощечину.

— Серьезно? Ты правда считаешь, что мне нужно об этом напоминать? — Я отступаю от нее, чувствуя, как боль разливается по моей груди.

Мама бросается вперед, сокращая расстояние между нами, и обвивает руками мою шею. Она крепко прижимает меня к себе и всхлипывает.

— Прости меня, детка. Я не это имела в виду. Я знаю, ты не станешь принуждать Юки, но она может попытаться инициировать секс, даже если на самом деле не будет этого хотеть. — Мама отстраняется и обхватывает мой подбородок своими прохладными ладонями. — Боже, это безумие. Я хотела для тебя гораздо большего, чем брак по расчету.

Я кладу руку ей на затылок и притягиваю к своей груди. Вздохнув, я говорю:

— Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы Юки была счастлива.

— Но не забывай о себе. — Мама начинает плакать еще сильнее, и это разбивает мне сердце. — Я хотела для тебя счастливой жизни.

— Эй, все будет хорошо. — Я провожу рукой по ее спине, пытаясь утешить. — Я всегда буду счастлив, пока у меня есть моя семья.

Когда мама, наконец, успокаивается, я терпеливо жду, пока она вытрет слезы и высморкается. Затем встречаюсь с ней взглядом.

— Со мной все будет в порядке. Из всех твоих детей я последний, о ком тебе стоит беспокоиться.

Она качает головой, а ее подбородок снова начинает дрожать.

— Больше всего я беспокоюсь именно о тебе. На твоих плечах лежит столько ответственности, и ты постоянно оказываешься в опасных ситуациях. — По ее щекам вновь начинают струиться слезы. — Будь проклята эта менопауза. Я не могу перестать плакать.

— Мам, — нежно шепчу я, притягивая ее к себе. — Папа хорошо меня обучил, и меня нелегко убить. Быть главой семьи – большая честь, и я счастлив. Хорошо?

Она кивает, прижимаясь щекой к моей груди.

— Каким бы крутым ты ни был, ты всегда будешь одним из моих малышей.

— Знаю. — Я целую ее мягкие светлые волосы, которые местами начинают седеть. — Люблю тебя.

— Я так сильно тебя люблю.

Я обнимаю маму до тех пор, пока ее эмоции не приходят в норму.

— Ты поможешь мне сделать так, чтобы Юки