Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

был порок сердца. Врачи говорили, что он не доживет и до пятнадцати. Но он хотел помогать тем, кому в этой жизни повезло меньше. Он не жаловался. Не жалел себя. Ни капли. И считал, что ему дали гораздо больше, чем он заслуживает, потому что встретил меня. После его смерти часть меня – очень большая часть – умерла. Он был единственным, кто оставил меня, не желая этого. Он был надежным, умным, любознательным, веселым, честным и еще тысяча эпитетов, которые я не озвучу и до конца столетия. Он был моим лучшим другом. Я не думала, что могу быть такой, какой я была с ним.

– Какой?

– Лучше.

– Вы были бы вместе, если бы он не погиб?

– Мы не были вместе – я отталкивала его. Я боялась довериться. Даже ему. И об этом я тоже жалею. Но да, мы были бы вместе.

– Я-то думал, что придется бороться за твое внимание с Прикли, а оказывается, с мальчишкой, погибшим семь лет назад. Я не смею надеяться, верно?

– Тебе не нужно бороться. Я здесь.

– Ты не видишь себя со стороны, но, когда я смотрю на тебя во время служб, я тебя не вижу.

– Это правда. Во время служб в церкви меня не бывает.

– Где же ты?

– Это слишком больно – быть там. Раньше я уносилась в другие места, а теперь я просто отключаюсь. Иногда я смотрю на тебя и…

– И?

– Почему ты стал священником?

– Чтобы подавить темную сторону. Я всегда знал, что она у меня есть, но долго не мог понять, как ею управлять. Мои бабушка и дедушка старались воспитывать меня в католических традициях, но у них не выходило. Они не понимали главного.

– Чего же?

– Бог есть любовь. Они не любили ни мою мать, ни друг друга. Впервые я встретил истинного католика в храме. Это здание манило меня много месяцев, пока я наконец не решился войти. Священник того прихода был очень хорошим человеком. Его образованность, мудрость и преданность сану спасли меня. Наша дружба была недолгой. Мне пришлось переехать, и мы больше не виделись, но он оказал на меня такое сильное влияние, что в девятнадцать я начал обучение в семинарии.

– И?

– Это все, Флоренс. Извини, если разочаровал, но у меня нет истории о пешем паломничестве в Иерусалим.

– И ты ни капли не жалеешь?

– Что стал священником?

Я киваю.

– Я думаю об этом каждый день, но каждый день выбираю им быть. Значит, меня что-то держит.

– Чье-то присутствие?

– Скорее, отсутствие. Я с рождения был одинок. Я стал бы очень плохим человеком, если бы не принял сан. Я стал бы очень плохим…

– Твоя мать была рада тому, что ты принял сан?

– Она об этом не знает. Я давно ее не видел. Она оставила меня, когда мне было шесть. – Он надолго замолкает. – Поэтому я и стремился к Богу и церкви. К тем, кто примет в семью, которой у меня не было.

– Тебя растили бабушка с дедушкой?

– Нет. В итоге они решили, что не потянут такую ответственность. Я пробыл в приюте полгода, а потом меня определили в семью.

– Но ты не называешь их родителями?

– Их было десять или одиннадцать. Я сбился со счета. Каждый год мои ровесники меняли классы, порой школы, а я – семьи.

– Почему? Ты был сложным ребенком?

– Нет. У меня были сложные опекуны. Все имели свои цели, но цели полюбить и воспитать ребенка у них не было. Я никому из них даже кактус не доверил бы, не говоря о человеке. Но меня было некому защитить.

– Это мне знакомо. Я жила в семье, но… словно одна. Когда-то все было иначе, но длилось недолго. Когда мама ушла от нас, я разучилась верить в людей. Может быть, поэтому я отталкивала тех, кто оказывал мне внимание, и в то же время тянулась к ним.

– Ты говоришь о Сиде?

– В том числе.

Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить его лицо: рыжие волосы и милые веснушки, особенно сильно обсыпавшие лоб и щеки, но образ расплывается в памяти. Я могу четко увидеть его лишь на фотографии.

– И все равно не понимаю, тебе было всего девятнадцать. Разве ты не хотел жить нормальной жизнью?

– Нормальной? Это как?

– Жениться, стать отцом, заниматься се… – Я краснею и тут же замолкаю не в силах произнести фразу до конца.

Уголки его губ трогает довольная улыбка.

– У меня хорошее настроение, Флоренс, поэтому, если пообещаешь никому не говорить, я открою тебе страшную тайну. – Он многозначительно замолкает. – Я не девственник.

Я пытаюсь подавить улыбку.

– На это я и не рассчитывала.

– Правда?

– Ты для этого слишком красив.

– По-твоему, все некрасивые люди девственники?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Да, Флоренс. Я тоже считаю тебя красивой, но ты и так это знаешь.

– Ты священник, Кеннел, – напоминаю я самой себе.

– Но это не значит, что я должен быть слепым. После твоего ухода я планировал прочитать Евангелие от Матфея.

Я напрягаюсь в попытке его вспомнить.

– Глава шестая, стих тринадцатый, – припоминает он. – Да не введи нас в искушение, но избавь от лукавого.

У меня перехватывает дыхание. Нельзя отрицать того, как он вводит меня в искушение, появляясь в поле зрения.

– Хочешь, прочитаем вместе?

– Ох, Флоренс… – он тяжело выдыхает и на миг прикрывает глаза, – я буду звать тебя валькирией.

– Нет, я не хочу прислуживать воинам за столом.

– Валькириям даруется право решать исход битвы.

– Только иногда.

– У них есть доспехи, щиты и копья.

– Думаешь, умно вооружать такого человека, как я, острыми предметами?

– Я смогу попросить тебя оставить меня на поле боя.

– А ты хочешь остаться?

– Вся моя жизнь – поле боя, но ранее никто не искушал меня так, как ты. Никогда я не чувствовал, что плоть настолько слаба.

– Разве желание грех?

– Нет. Желание – дар Бога. Оно возносит нас к недосягаемым высотам. Но с тобой… боюсь, я не смогу остановиться на неудовлетворенном желании. Боюсь, это желание низвергнет меня в пропасть.

Во рту пересыхает. В груди теснит. Губы ощущаются как листы наждачной бумаги. Каждое слово, что земля с лопаты, – накрывает меня все сильнее.

– Как давно это было? – спрашиваю я.

Он садится прямо и долго молчит.

– Давно.

– А точнее?

– Тебя испугает арифметика.

Я посылаю ему настойчивый взгляд.

– Пятнадцать лет назад.

– Пятнадцать лет, – эхом отзываюсь я. – Тебе было восемнадцать, когда ты принял это решение. Ты еще не был семинаристом.

– К тому времени я уже знал, что хочу стать священником. Я намеренно избегал этого.

– Значит,