На погребенных углях - Келли Коув

этом подумаю потом. Сначала нужно добраться. С наступлением ночи можно найти дуплистое дерево и спрятаться в нём до утра. Переждать ночь, а утром снова отправиться в путь. Тогда я смогу выйти к дороге или найти реку и идти вдоль берега. Надеюсь, она приведёт меня к людям, которые смогут сказать, где я, и объяснят, как добраться обратно в Лотмер.

С каждым шагом дышать становится всё тяжелее. Руки и ноги будто налились свинцом, но сейчас останавливаться нельзя. Жаль, что я не успела стащить хоть немного еды или хотя бы бурдюк с водой перед уходом. Времени не было.

Деревья начинают редеть, и я выбегаю на склон, а потом оказываюсь в каком-то ущелье. По обе стороны возвышаются земляные стены, из которых торчат корни растущих наверху деревьев, будто кто-то прорыл в земле глубокие траншеи, оставив их без крыши.

Я сворачиваю за поворот, хватаясь за корни, чтобы не потерять равновесие, когда позади раздаётся рык.

Я замираю, дрожащей рукой вцепившись в земляную стену, и медленно поворачиваю голову.

Сначала я ничего не вижу, только земляные откосы… но потом замечаю его.

Наверху, возле дерева, стоит одинокий волк.

Серый, с проседью. Зубы оскалены. Он рычит.

Я сглатываю.

Потому что где один, там обычно есть и другие.

Он смотрит прямо на меня. С оскаленных клыков капает слюна. Стоит ему скрыться из виду, как я срываюсь с места и бегу так, будто от этого зависит моя жизнь.

Потому что так оно и есть.

Я несусь по узким проходам. Плащ цепляется за корни, капюшон слетает с головы, волосы хлещут по лицу. Добравшись до подъёма, я с трудом карабкаюсь вверх и снова оказываюсь среди деревьев, лихорадочно высматривая хоть что-нибудь, что могло бы меня спасти. Лёгкие горят с каждым шагом.

На дерево не забраться, снег сделал стволы слишком скользкими, а внизу нет ни одного дупла, где можно было бы укрыться. Остаётся только одно. Бежать.

Охота началась.

Боги.

Волк выходит из-за дерева впереди меня, рыча и медленно подкрадываясь. Я резко останавливаюсь, готовая броситься в другую сторону. Но там уже стоит другой волк. Я бросаюсь к другому проходу, но там ещё один. И ещё один.

Я окружена.

Тяжело дыша, я невольно тихо скулю и выставляю руки перед собой.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Волки медленно приближаются, рыча и скаля зубы, и никогда в жизни мне не было так страшно. Мне нужно было остаться с дракориями и дождаться подходящего момента. Нужно было дождаться, пока у меня появятся еда и вода. Может быть, украсть лошадь.

Мне не следовало убегать.

— Пожалуйста, — шепчу я волкам. — Я…

Один из них бросается на меня, и я вскрикиваю, вскидывая руки и готовясь защищаться, готовясь к тому, что клыки разорвут мне руки, когда вдруг откуда-то раздаётся жалобный визг.

Я падаю назад, испуганно вскрикнув, и успеваю заметить лишь размытую серую тень.

Но это топор рассекает воздух и вонзается в одного волка, затем в другого, который успел прыгнуть следом.

Рохан.

Он рычит. Сейчас он больше дракон, чем человек. Волки всё продолжают нападать, а он рубит их одного за другим. Оскалившись, он резко разворачивается и заносит топор прямо над моей головой, забрызгивая меня кровью. Я съёживаюсь, обхватив руками ноги, и вздрагиваю от каждого его удара.

Он не отходит от меня ни на шаг, всё время двигаясь вокруг, не позволяя ни одному волку подобраться ближе. Более тёмный волк с яростным рыком бросается на меня сбоку. Его клыки оказываются всего в дюйме от моего лица, прежде чем чья-то рука хватает его за загривок, отрывает от земли и с силой отшвыривает прочь.

Я разворачиваюсь, собираясь отползти, когда волк, незаметно подкравшийся с другой стороны, впивается зубами в мой сапог. Я кричу, отчаянно дёргая ногой, пытаясь вырваться, но он не отпускает.

Рохан всаживает топор в брюхо одного волка, оставляя его там, а сам хватает за челюсти того, что вцепился в мою ногу. Одной рукой сверху, другой снизу, он начинает раздирать ему пасть.

Я вскрикиваю и в панике дёргаюсь, увидев, как по его рукам течёт кровь.

— Не двигайся, — рявкает он.

В этом приказе столько власти, что я замираю.

Рохан разжимает волку пасть, освобождая мой сапог, и отбрасывает его голову в сторону, затем бьёт ногой, когда тот пытается подняться на дрожащие лапы. Когда волк снова бросается вперёд, Рохан одним движением выдёргивает топор из другого тела и с размаху врубает его в челюсть, раскалывая её надвое.

Волк пронзительно визжит и валится на землю, затем наступает тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рохана и моими тихими всхлипами.

Он дико озирается. В его глазах сейчас больше зверя, чем человека, и я невольно отшатываюсь, когда его взгляд наконец останавливается на мне.

Они тёмные, и на фоне белого снега фиолетовое кольцо проступает особенно ярко.

Он роняет топор, а в следующее мгновение уже шагает ко мне, подхватывает меня, и мои ноги беспомощно болтаются в воздухе, пока он грубо трясёт меня из стороны в сторону.

— Какого хрена ты, блядь, делаешь?! — рявкает он мне в лицо, и я плачу ещё сильнее. — Ты хоть представляешь, что ты меня заставила сделать? Если бы ты не сбежала, мне не пришлось бы убивать этих волков! Их смерть была бессмысленной.

Я рыдаю, отчаянно пытаясь вырваться, царапая его предплечья.

— Я сказал тебе не бежать, блядь. Я сказал тебе идти к поляне!

Он швыряет меня на землю, и я сворачиваюсь калачиком на боку, дрожа и скуля, пока слёзы текут по лицу. Вокруг нас лежит, наверное, с дюжину мёртвых волков, и сейчас он сделает мне больно. Я знаю.

Я сжимаюсь ещё сильнее, закрывая голову руками и оставляя лишь маленькую щёлку, чтобы следить за ним.

Рохан ходит взад-вперёд, рычит, сыплет ругательствами, и до меня доносится его тяжёлое дыхание и глухое рычание.

Смерть волков моя вина, я знаю. Но я не знала, что они здесь водятся. Я не хотела, чтобы всё так вышло.

— Чёрт, — цедит он, затем делает несколько глубоких вдохов, повернувшись ко мне спиной. Я смотрю на него сквозь спутанные волосы, чувствуя, как тело постепенно коченеет от холода.

Он продолжает мерить шагами землю, то сжимая, то разжимая кулаки, затем останавливается и глубоко вдыхает.

Я дрожу.

Он подходит ко мне, присаживается на корточки и кладёт руки на колени.

— Ты где-нибудь ранена?

Я качаю головой, всхлипывая.

— Идём.

Он помогает мне сесть, убирает волосы с моего лица и внимательно осматривает, пока я стараюсь не шевелиться. Потом тяжело вздыхает.