На погребенных углях - Келли Коув

Друзья, важная информация!

Этот перевод создан с любовью к книге исключительно для ознакомления и обсуждения в кругу совершеннолетних читателей (18+).

Все права на оригинальное произведение принадлежат его законному владельцу. Если вы являетесь обладателем этих прав и возражаете против публикации, напишите нам (в сообщения сообщества), и мы сразу же всё уберем.

Наши скромные просьбы:

Пожалуйста, не копируйте руссифицированные обложки и текст в социальные сети (TikTok, Pinterest, Facebook, Instagram и др.).

Делитесь файлом с друзьями, выставляйте в свои группы, но оставляйте ссылку на наш канал.

Нам важно ваше мнение!

Будем рады почитать ваши мысли о книге в обсуждениях. А лучшей благодарностью автору произведения будет ваш честный отзыв на сайтах вроде Goodreads (только, пожалуйста, без упоминания того, что это был любительский перевод).

Перевод выполнен телеграм-каналом:

ЧерноКнижницы

На Погребённых Углях

Келли Коув

МГГ — альфа-мудак, способный на настоящую жестокость.

ЖГГ — добрая и ранимая, но с невероятно сильным внутренним стержнем.

В мире драгори мужчины и женщины равны, и относятся к ним одинаково.

Предупреждения о возможных триггерах размещены только на моём сайте и распространяются на все мои нынешние и будущие книги.

Пожалуйста, берегите своё психическое здоровье. Если для вас важны предупреждения о потенциально тяжёлых темах, ознакомьтесь с ними заранее.

Эта серия предназначена только для читателей старше 18 лет. В ней есть сцены и темы, которые могут оказаться тяжёлыми или вызвать триггерную реакцию. Это тёмное фэнтези с романтической линией, построенной вокруг пленения. Мир этой истории жесток, и его обитатели ничуть не добрее.

— Ты готова заключить сделку?

Тем, кто носит в себе тлеющие угли.

Сегодня я умру.

Я знала это с той самой минуты, как меня вывели на улицу.

— Пошевеливайся, эльфийское отродье!

Сильный толчок в спину сбивает меня с ног. Я падаю, выставив вперёд руки, и кожа на ладонях тут же сдирается о промёрзший камень. Из груди вырывается сдавленный всхлип. Я жадно втягиваю ледяной воздух, и дыхание белым паром тает перед глазами.

В следующую секунду кто-то грубо хватает меня за спутанные волосы и рывком ставит на колени. Я вскрикиваю и отчаянно царапаю стражника окровавленными пальцами, пытаясь высвободиться, но он едва замечает мои жалкие попытки сопротивляться.

— Вставай, — рявкает он. — Тебя уже ждёт Яма.

От этих слов кровь стынет в жилах.

О Яме я слышала всю свою жизнь. Туда сбрасывали тех, от кого хотели избавиться. Зимой внизу рыскали твари, пожиравшие всё живое, а потом исчезали вместе с телами. Никто ничего не спрашивал. Нет свидетелей, значит не было и преступления.

— Пожалуйста… — едва слышно шепчу я, чувствуя, как перед глазами всё расплывается. — Это ошибка.

Стражник коротко и зло смеётся.

— Ошибка? Твой Хозяин ясно дал понять, что ты ему больше не нужна. Ты больше не приносишь денег, а теперь ещё и вздумала его обворовать. Дура.

— Это неправда!

Всего неделю назад какой-то человек заплатил ему, чтобы он высек меня плетью. Раны на спине и бёдрах почти затянулись, но боль до сих пор не отпускает.

— Правда, — огрызается он. — Будь моя воля, я бы сплавил тебя трактирщику из таверны «Старый Ручей». Да только потом меня самого прикончат, если узнают, что я тебя отпустил. Никто не станет укрывать эльфийку. Тем более такую бесполезную.

Бесполезную.

Это слово не перестаёт звучать у меня в голове, пока он тащит меня к Яме. С виду она похожа на вход в пещеру, но я знаю, что дальше начинается крутой спуск, ведущий в темноту, откуда никто ещё не возвращался. Интересно, сколько костей лежит там, внизу?

— Быстрее! — рычит стражник, так сильно сжимая моё плечо, что пальцы впиваются в кожу. — Нас не должны увидеть.

— Пожалуйста… — снова прошу я, едва переводя дыхание. От паники перехватывает горло. — Я ничего не сделала.

Я не хочу возвращаться к Хозяину. Но ещё меньше хочу умереть. И не могу оставить Эффи одну.

— Ты украла у него хлеб, грязная эльфийская воровка, — с презрением бросает стражник. — Должна была помнить своё место. Он от тебя устал.

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, когда мы подходим к самому краю. Хозяин был жесток, но то, что ждёт меня внизу, гораздо страшнее.

— Нет… пожалуйста…

По щекам текут слёзы. Ледяной ветер бросает мне в лицо медные пряди волос, и вместе с ним начинают кружиться первые снежинки.

— Только не шуми там, внизу, — усмехается стражник, разворачивая меня лицом к себе. Его кривые жёлтые зубы обнажаются в мерзкой ухмылке. — Зимой они особенно голодны.

Меня захлёстывает ужас. Он снова разворачивает меня лицом к провалу. Зубы стучат от холода, тело дрожит под тонкой, истрёпанной туникой, но ему нет до этого никакого дела. Подтолкнув меня к самому краю, он хватает за металлический ошейник, рывком оттаскивает назад и с силой сталкивает в темноту.

Я лечу вниз.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Тьма мгновенно поглощает последние отблески света, и на несколько коротких мгновений перестаёт существовать всё. Нет ни боли, ни страха, ни даже меня. Тело становится невесомым, мысли одна за другой исчезают, и впервые за долгие годы я чувствую себя свободной.

Но уже в следующий миг я с силой ударяюсь о крутой склон. Из груди вырывается крик, и тело продолжает катиться вниз по камням. Острые выступы рвут одежду и кожу, каждый новый удар выбивает воздух из лёгких, потом голова с глухим стуком врезается во что-то твёрдое, и наконец я падаю на каменный пол, ещё несколько раз перекатываюсь и лишь тогда замираю.

Из груди вырывается тихий стон. Каждая попытка вдохнуть отзывается болью во всём теле, а по виску медленно течёт что-то тёплое.

Кровь.

С трудом разлепив веки, я поднимаю взгляд. Где-то далеко наверху виднеется крошечное пятно света — вход в Яму. На миг на его фоне появляется тёмная фигура, а потом исчезает.

Он ушёл.

Оставил меня здесь умирать.

Прости меня, Эффи.

Зрение медленно меркнет. Веки тяжелеют, тело сначала пронзает болезненное покалывание, а потом оно начинает неметь, словно перестаёт мне принадлежать.

Сегодня я умру.

Я больше не сомневаюсь.

Наконец-то.

Я не умерла.

Хотя, наверное, лучше бы умерла.

Очнувшись в первый раз, я попыталась выбраться