На погребенных углях - Келли Коув

Хвост с грохотом ударяет по земле, и Рохан медленно выпрямляется, поворачиваясь к дракону.

— Я сегодня не в лучшем настроении. Давай не будем ссориться, а? Я не стану сдерживаться…

Раздаётся ещё один рык, но затем Дрогонах фыркает, выпуская два кольца дыма прямо в Рохана, отчего тот только закатывает глаза.

— А теперь стой спокойно.

Рохан становится под брюхо Дрогонаха и начинает вытирать ему живот. Я вижу, как ткань становится красной, и невольно ахаю.

Рохан смотрит на меня.

— Дрогонах силён. Сильнейший. Но даже он может получить раны в схватке с другим драконом.

Диким?

— Я забочусь обо всём, что принадлежит мне, что бы это ни было, — продолжает он, ополаскивая ткань и снова возвращаясь к Дрогонаху, который довольно урчит. — И так же наказываю тех, кто этого заслуживает. Как думаешь, Эльфийка, ты заслужила наказание?

Я молчу. В горле встаёт ком от воспоминаний о наказаниях Хозяина.

Стоять коленями на камнях.

Снова и снова выбираться из колодца.

Трость.

Сарай, сарай, сарай.

— Идём. — Рохан отвязывает меня от дерева, и я моргаю, глядя, как Дрогонах взмывает в небо, а потом он молча ведёт меня обратно в лагерь. Там он проводит меня между палатками под взглядами членов клана.

— Ооо, рабыня сейчас получит!

— Она влипла, потому что поранила его лошадь.

— Не будь слишком суров, Рохан, она сломается пополам.

Это говорит Калдар, и хотя в его голосе слышится что-то похожее на беспокойство, остальные только хихикают.

Рохан откидывает полог палатки, отвязывает меня и швыряет внутрь. Я растягиваюсь на чём-то мягком. Осторожно сев, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, наблюдая, как Рохан ходит по палатке.

У меня болит всё: бок, голова, пальцы, ноги… Я просто хочу уснуть навсегда и больше не просыпаться.

Я сбежала от него, и теперь мне придётся за это заплатить. Лучше бы умереть прямо сейчас.

Я оглядываюсь в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать для побега, но здесь ничего нет. Только топор, который Рохан кладёт рядом. Кровь волков на нём уже засохла.

Я никак не могу перестать дрожать. Здесь стоит стол, вокруг которого на полу разбросаны подушки. Ещё несколько сундуков, один из них открыт, и Рохан роется в нём. Похоже, там одежда.

Дальше почти прозрачная ткань отделяет меховую постель. Исходящее от неё тепло так и манит. У изножья я замечаю шест, который, должно быть, поддерживает палатку.

Стук захлопнувшегося сундука заставляет меня посмотреть на Рохана. Он всё ещё стоит ко мне спиной. Снимает штаны и надевает другие. Мои щёки вспыхивают при виде его обнажённых ягодиц, крепких и красиво очерченных, как и бёдер. Только теперь я замечаю покрывающие их татуировки: строки каких-то надписей тянутся вниз, но я слишком далеко, чтобы их разобрать. Он снимает и тунику, надевая другую, без рукавов. Кожаные ремни всё так же обвивают предплечья.

Повернувшись, он идёт ко мне с одеждой в руке, и я сглатываю.

Он поднимает меня на ноги и бросает мне одежду. В его глазах немой приказ, а сам он подходит к столу и начинает рыться в каких-то бумагах.

Я смотрю сначала на него, потом на одежду в своих руках. Пальцы дрожат.

— Быстрее, — рявкает Рохан, не оборачиваясь, и я вздрагиваю, торопливо переодеваясь в просторную тунику. Она пахнет дымом, деревом и тлеющими углями.

Оставив сапоги, я жду следующего приказа. Злить его ещё сильнее нельзя.

Рохан окидывает меня оценивающим взглядом, и я опускаю голову, когда он снова обвязывает верёвку вокруг моей талии и привязывает её к своей. Потом тянет меня в глубь палатки, за прозрачную занавесь, к меховой постели.

Я замираю, а потом начинаю вырываться. Из груди рвутся испуганные всхлипы, пока он грубо удерживает меня. К горлу подкатывает тошнота.

О боги.

— Не двигайся, Эльфийка.

Я не слушаюсь, продолжая царапать его. По лицу текут слёзы, туника задирается до бёдер.

Он ругается, затем одной рукой сжимает мои запястья, а другую просовывает между моих бёдер, обхватывает ягодицу и притягивает меня к себе. Потом ложится сверху, прижимая меня между собой и мехами.

— П-пожалуйста, — плачу я.

Он смотрит на меня сверху вниз, хмурясь. Его тёмные глаза встречаются с моими.

Потом опускает взгляд туда, где между нами задралась туника, тяжело вздыхает, убирает руку с моей ягодицы и тянет ткань вниз.

Я замираю. Даже не дышу, когда чувствую его ладонь на своей голой коже, такую тёплую по сравнению с моей ледяной. Натянув подол как можно ниже, он отпускает его, и я бессильно обмякаю на мехах.

— Если я отпущу тебя, перестанешь царапаться, как маленькая мышь?

Я бы обиделась, но он прав.

Я киваю.

Он хмыкает и отпускает мои запястья. Я прижимаю руки к груди, ожидая следующего приказа и надеясь, что оцепенение наконец поглотит меня.

— Ты думаешь, я бы тебя изнасиловал? — Его голос звучит низко, с резкой ноткой.

Я молчу.

Все знают о кланах. Они не просят. Они берут… и делят. В конце концов, именно поэтому я здесь.

Он цокает языком, снова окидывая меня взглядом.

— Я бы тебя пополам переломил, Эльфийка. — Он качает головой, ложится на бок и закидывает руку мне на талию. Его дыхание касается моей макушки. — Спи.

Как, боги, я должна это сделать? Я дышу слишком громко, слишком часто, сердце бешено колотится.

Рохан что-то недовольно бурчит, потом кладёт ладонь мне под подбородок и поворачивает моё лицо к основанию своей шеи. У меня не остаётся выбора, кроме как подчиниться его безмолвному приказу.

Тяжесть, навалившаяся сверху, заставляет меня распахнуть глаза, и из груди вырывается судорожный вдох. Рохан резко просыпается и нависает надо мной с топором в руке, оглядываясь по сторонам с рычанием на губах.

Откуда у него взялся топор?

Хмыкнув, он опускает его и хмуро смотрит на меня. Я моргаю, глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв губы.

Мои волосы, наверное, превратились в сплошной колтун, а туника, которую он мне дал, сползла с одного плеча. Он скользит взглядом по мне, задерживается на плече, затем на металле у меня на шее.

Снова хмыкнув, он встаёт, отвязывает верёвку, которой мы связаны за талию, и выходит в переднюю часть палатки. Подойдя к столу, он наливает что-то в кружку.

Почему он лежал на мне?

Я смотрю ему в спину, пока он пьёт. Его тёмные волосы всё ещё наполовину заплетены в косу до плеча. Коса немного растрепалась, и, поставив кружку обратно, он принимается