Скандал - Пайпер Стоун

шее к груди, все еще вдыхая аромат ее духов, как будто ее запах был всем, что мне было нужно, чтобы остаться в живых.

— Si beau (фр. Моя красавица), — прошептать на моем родном языке, что она такая красивая, было просто, но правдиво. Потребовалось всего несколько слов, но страстный и очень садистский мужчина внутри меня ничего так не хотел, как отдавать темные приказы, требуя от нее полной капитуляции. Я имел в виду то, что говорил ей о том, как следует обращаться с женщинами, но мой голод был таким, что немногие соблазнительные создания могли его вынести.

— Рядом с тобой я чувствую себя прекрасной, — выдохнула она, и то, как вздымалась и опускалась ее грудь, привлекло мой взгляд к ее полным грудям и розовым ареолам. Они были идеального размера для моих рук, и, проведя пальцем между ними, я обхватил их, мой член пульсировал от ее удивленного стона.

Коленом я раздвинул её ноги еще шире, наклоняясь к ней, пока не смог обвести языком сначала один, затем другой полностью затвердевший сосок. Хотя какая-то часть меня жаждала провести часы, исследуя каждый дюйм ее тела, чем дольше я оставался, тем большей опасности подвергались мы оба.

Краткой, но взрывоопасной интерлюдии было бы вполне достаточно.

— Ты такой... — она не закончила свое заявление, вместо этого прижав тыльную сторону ладони ко рту.

— Что, cherie? Скажи мне, что ты обо мне думаешь.

— Не думаю, что ты действительно хочешь это знать.

Я мрачно усмехнулся, наслаждаясь шуткой.

— Поверь мне, cherie. Я справлюсь с вердиктом.

— Будь осторожен в своих просьбах. Я безжалостна в своих словах, — промурлыкала она. — Ты беспощаден, отказываясь принимать отказ в качестве ответа. Ты настолько высокомерен, что ведешь себя так, будто никто не может к тебе прикоснуться. И когда ты входишь в комнату, ты заявляешь об этом только для того, чтобы развлечься.

— Ты удивляешь меня. Очень немногие люди понимают. Да, я являюсь всем этим. — Подув на ее пышную грудь, я пососал ее тугой бутон, наслаждаясь сладостью ее кожи.

— Мм-м... Я всегда права. Ты привык получать то, что хочешь. — Она снова облизала нижнюю губу, и это движение было таким милым. Мой член яростно уперся в молнию, и это прикосновение напомнило мне, что я чувствую себя более живым, чем когда-либо за долгое время.

— Ты говоришь так, как будто это что-то плохое.

— Нет, — пробормотала она. — Это необыкновенно.

Усмехнувшись, я прикусил другой ее сосок, прежде чем зажать его между большим и указательным пальцами.

Ее нежная кожа была чувствительна к моим прикосновениям, на ее руках и ногах появились мурашки, ее тело задрожало. Я был потрясен ощущениями, пронзившими меня, электричеством, которое осветило весь бар. Я хотел раздавить мужчину, который прикоснулся к ней, расплющить его, как назойливую букашку, которой он и был. Я отреагировал бурно, что было необычно, учитывая обстоятельства, и все же я чувствовал себя собственником по отношению к ней.

И до сих пор.

Я провел ладонями по ее животу, скользя языком сначала под одной грудью, потом под другой, ощущая восхитительный вкус ее кожи.

— J'ai hâte de goûter ta chatte. — Мое рычание было таким же страстным, как и в тот момент, а ее тихое мяуканье подлило масла в огонь, разгоревшийся между нами.

— Что?

— Я сказал, cherie, мне не терпится попробовать твою киску на вкус. — Я провел пальцами по ее бедрам, просунул руки под ее ноги, сгибая их в коленях.

Она нервно рассмеялась, когда я прижал их к одеялу, опускаясь на живот, пока мои ноги не свесились с кровати.

— О, Боже. — Сногсшибательная мегера уперлась ладонями в кровать, подняла голову, ее глаза сузились, когда она попыталась разглядеть, что я делаю.

Я подул на ее киску, поражаясь тому, какой влажной она уже была, блестя от желания. Ее аромат был сладким, как наркотик, без которого, как мне казалось, я не смогу жить. В тот момент, когда я провел языком по ее клитору, она откинула голову назад, прижав одну руку к лицу.

— Я отдал тебе приказ. Если ты не подчинишься мне, твое наказание будет еще хуже.

Теперь она бросила на меня тот же взгляд, что и в баре, слегка раздраженный и в то же время полностью возбужденный. Она лукаво улыбнулась, как будто мысли, проносящиеся в ее большом мозгу, были коварными. Она понятия не имела, что я за человек и в какой опасности она находится. Ее визг был именно тем, в чем я нуждался, когда я обхватил губами ее нежный клитор, посасывая его с осознанной потребностью.

— Так сильно. Очень... — ее слова затихли, когда она задвигала бедрами назад-вперед. Если она верила, что сможет вырваться из моих объятий, то она ошибалась. Очень сильно ошибалась.

Я наслаждался вкусом весенней вишни, сочной и восхитительной, не торопясь, прежде чем провести языком по всей ее щели. Ее кожа была горячей на ощупь, и то, как ее тело реагировало на мои грубые прикосновения, было именно тем, чего я ожидал.

Даже то, как она поджимала пальцы на ногах, было сексуально. Как только я уткнулся лицом в ее влагу, она подскочила на кровати, сжимая в кулаках постельное белье.

— О, да. О... да. Ты очень... порочный.

Когда ее мышцы, наконец, расслабились, я смог насладиться ею, как истинный дикарь, каким я и был, наслаждаясь моментом ее покорности. Я провел языком между ее блестящими складочками, яростно облизывая их и одновременно вводя в них один палец, не в силах отвести от незнакомки глаз.

Она была так же смущена, как и возбуждена, ее разгоряченная кожа окрасилась в идеальный розовый цвет, и она издавала собственное рычание. Мы были похожи больше, чем она когда-либо осмелилась бы признать, ее потребности были такими же первобытными и ядовитыми, как и мои.

Вместе мы были воспламеняющимися.

Я впился пальцами в ее кожу, заставляя ее еще больше раскрыться для меня. Ее сок уже окрасил внутреннюю поверхность бедер, и я не смог удержаться и провел языком по сладости. Я двигался от одного к другому, издавая животные звуки, которые плавали между нами.

Свет в комнате отбрасывал мерцающие медные отблески на ее длинные волосы, и они рассыпались веером, обрамляя ее аристократическое лицо. У нее были идеальные черты, но холод в глазах говорил о том, что она замкнулась в себе. Возможно, это пробудит в ней женщину.

Пока я продолжал пировать, погружая еще два пальца в ее лоно, она бормотала слова, которые я не мог разобрать, в перерывах между судорожными вдохами. Она колотила