До самой смерти - Миранда Лин

Я сверкнула глазами.

– Не прикасайся ко мне.

– Почему ты смотришь на меня как на злодея? Оглянись. Взгляни на эти лица. Ты обрекла их на вечные муки – не я.

Я едва слышала его из-за рева в ушах.

– Ты превратил меня в свое чудовище! Я не хотела их смерти.

Группа предвестников позади меня рассмеялась, и этот нестройный звук окутал зал и разжег огонь в моих жилах. Я не такая, как они, и никогда не стану.

– Вот это нрав. – Смерть цокнул языком, оставаясь совершенно невозмутимым, пока я чувствовала, что теряю самообладание.

Ты никогда не теряешь боевого духа. Никому не позволяешь одержать верх. Твои руки не знают дрожи. Если падаешь, ты поднимаешься. Восстаешь. Делаешь новый шаг к цели.

Голос Ро зазвучал в голове, стоило мне подумать о том, как упорно Смерть преследовал ее. Каково ей было бояться его одержимости. Одержимости, которая длилась века и искажала миры. Которая превратила его в отчаявшегося мужчину, существо, преследовавшее женщину, что не желала его. В моих мыслях он предстал слабым. Настолько незначительным, что я смогла посмотреть в эти черные глаза с жалостью. Возможен лишь один путь. Я стану его злодеем. И сделаю это тихо. Даже боги могут пасть.

– Хочешь воссоединиться с дорогой матушкой?

Смерть щелкнул пальцами, и из-за тени огромной колонны вышел Дрексель Ванхофф. Мертвенно-бледный, покрытый испариной, растрепанный и пахший мочой, которая расползлась пятном на его штанах. Он подошел, снял с шеи ключ и дрожащими руками подал его Смерти. Некогда великий злодей стал безропотным слугой.

– В чем дело, Маэстро? – елейно проговорил Смерть, смакуя слово. – Язык проглотил?

Дрексель промолчал, потупив взгляд. Я рискнула посмотреть на Орина, узнать, волновала ли его смерть дяди, но он даже не шелохнулся в оковах завладевшей им тьмы. Сердце заколотилось быстрее, по коже побежали мурашки. Я почувствовала себя пленницей собственного тела: нестерпимо хотелось подойти к нему, спасти, но я должна была дождаться своего часа. Наша невидимая связь все так же гудела, но я не знала, чувствует ли ее Орин.

Не сказав ни слова, Дрексель вновь скрылся в тени, и Смерть протянул мне ключ. Он раскачивался между нами из стороны в сторону, а безобразная улыбка все не сходила с лица Смерти, так и умоляя меня вмазать ему.

Клинок на поясе отяжелел, и мне захотелось снять его и вонзить Смерти в сердце. Но он не мог умереть. Здесь никто не мог. Сила, которая делала меня его слугой в Реквиеме, в вечности не значила ничего.

– Возьми ключ, Деянира. Освободи свою мать.

Я приняла его в притворной покорности и подошла к подножию лестницы. Посмотрела в лицо знакомой незнакомки и сняла цепи с ее запястий.

– Будь осторожна, – произнесла она одними губами.

Ни «здравствуй». Ни «рада встрече». Ни намека на эмоции. Одно лишь предостережение. Затем она посмотрела поверх моего плеча и снова поймала взгляд отца. Как ей, должно быть, хотелось подойти к нему, так и я тосковала по Орину, который был всего в нескольких шагах от меня в заточении тьмы.

Я резко развернулась, шагнула к Смерти и, будто мне вовсе не было дела до этой женщины, бросила ему ключ.

– Скажи «спасибо».

Меня воспламенил вызов в его глазах. Я не сделаю этого. Не стану. Пусть шанс одолеть его ничтожен. Я никогда не склонюсь перед ним, и он это знал. Скорее всего, на это и рассчитывал. Поэтому я встала с гордо поднятой головой и плотно сжала губы, а публика начала беспокоиться. Ведь кто я такая, чтобы бросать вызов Смерти?

– Скажи «спасибо», Деянира.

Один размеренный вдох, один выдох.

Он наклонился так близко, что я уловила исходящий от него запах разложения, узрела истину, скрытую за его красотой.

– Не выставляй меня дураком перед нашими дорогими гостями, – прорычал он мне на ухо.

Прошло мгновение. За ним еще одно.

Его дыхание обжигало кожу. От знакомого потока силы, что он источал, по спине побежали мурашки. Но когда Смерть прикоснулся к моему лицу, желая по обыкновению схватить за щеки, под его пальцами послышалось шипение. Он отдернул руку и попытался скрыть случившееся. Сохранить спокойствие, хотя смотрел на меня в полнейшем потрясении. Когда он приблизился, я почувствовала вовсе не его силу. А свою.

– Орин, – позвал он, теряя самообладание. – Отведи гостий в яму. Обеих.

61

Я не дрогнула, когда Орин покорно сошел по ступеням и остановился передо мной. Не поежилась. Держала голову высоко поднятой и оставалась неподвижной, хотя вела внутреннюю борьбу.

«Посмотри на меня», – молила я, нежно касаясь наших уз.

Однако он этого не сделал. Я медленно отступила, уверенная, что он потянется ко мне и моя сила развеет дурман. Но он не шелохнулся.

– Эзра, – позвал Смерть, – приведи прелестную Охотницу.

У меня по спине побежал холодок от раздавшихся в зале вздохов, когда Эзра ответил низким голосом:

– Нет.

– Ты, наверное, не расслышал, – повторил Смерть жестче и поманил пальцем, отчего Эзра упал на колено и вены у него под кожей вздулись. – Я сказал, приведи ко мне свою гостью.

Ответом ему было лишь мычание – Эзра силился встать.

– Хватит! – вскричала Пэйша, тщетно пытаясь поднять своего возлюбленного с колен.

– Нет, – снова возразил Эзра. Только любовь давала ему власть над Смертью, как бы глупо это ни звучало.

– Сынок, разберись, пожалуйста, – проворковал Смерть, отступив, и потер лоб, будто устал управляться с непослушными детьми.

– Орин, не надо! – закричала Пэйша и, оставив Эзру, ринулась по проходу. – Это твоя семья. Настоящая семья. Эзра – твой лучший друг, твой брат. Ты знаешь его.

Но когда Орин прошел мимо нее к Эзре, я сделала единственное, что пришло на ум, и бросилась к нему, срывая Хаос с бедра. Замахнувшись, метнула клинок, и тот, вращаясь в полете, задел его руку, порвал черную рубашку и упал на пол между ним и Эзрой.

Орин обернулся и зарычал, глядя на меня черными, полными ненависти глазами.

– Если хочешь меня, иди и возьми, подонок, – поддразнила я, переступая с ноги на ногу. Нам обоим было хорошо знакомо желание битвы. Я увидела, как на его суровом лице промелькнуло узнавание.

Едва он ринулся ко мне, Смерть велел ему остановиться, но Орин не послушался. Упрямо подошел вплотную, ухмыльнулся и схватил меня за горло с такой злостью, что мог бы оторвать голову, если бы прикосновение не породило вспышку света, вмиг озарившего темноту.

– А вот и ты, муж, – прохрипела я, судорожно сглотнув под его рукой, и попыталась