Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

ибо коренным образом переменился не только общий характер толпы (более приличные ее черты исчезали с постепенным уходом порядочной части публики, а те, что грубее, делались всё резче и рельефнее по мере того, как позднее время выводило из нор всё, что есть гнусного), но лучи газовых фонарей, вначале слабые в борьбе с умирающим днем, наконец одержали верх и залили всё судорожным и вульгарным блеском. Всё было темно и при этом великолепно – наподобие эбена, с которым сравнивали стиль Тертуллиана». Edgar Poe. Nouvelles histoires extraordinaires. Traduction de Charles Baudelaire. Р. 94 [1112]. → Фланёр →

[J 31a, 4]

«Воображение не сводится к фантазии… Воображение есть способность почти божественная, которая воспринимает… интимные и секретные отношения вещей, соответствия и аналогии». Baudelaire. Nouvelles notes sur Edgar Poe. Ibid. Р. 13–14 [1113].

[J 31a, 5]

Чисто эмблематическое оформление книги, сплошь украшенной виньетками, которые нарисовал Бракмон для роскошного издания «Цветов Зла», запланированного примерно на 1862 год. Единственный экземпляр плакетки из распроданного наследия Шанфлёри позже нашелся у Авери (Нью-Йорк).

[J 31a, 6]

К концепции толпы у Виктора Гюго – два примечательных пассажа в поэме «По склону мечтанья»:

Толпа безымянная! О хаос! голоса! глаза! шаги!

Те, кого никогда не видел, никогда не знал.

И все – живые! – град, гудящий в ушах

Сильнее, чем Америки лес или улей пчелиный.

В следующем фрагменте образ толпы показан у Гюго так, словно очерчен резцом гравера:

Ночь с толпой вкупе в грезе страшной

Наступала, сгущаясь вместе,

И в краях этих, для взгляда недоступных,

Чем больше было люда, тем глубже становилась темь.

А всё кругом стало сомнительным, туманным, одно лишь

Дуновение пролетало подчас,

Будто мне указуя муравейник необъятный

И открывая во тьме далекой долины света.

Так ветра порыв обрушивается на море кипучее,

Взбивая пену белую или бороздя пшеницы поле.

Victor Hugo. Œuvres complètes. Poésie. II. Р. 363, 365–366 [1114].

[J 32, 1]

Жюль Труба, секретарь Сент-Бёва, 10 апреля 1866 года – Пуле-Маласси: «Итак, вот как кончают поэты! Социальная машина работает и регулируется во благо буржуа, ремесленников, рабочих… но один закон не учреждается ради этих недисциплинированных и нетерпимых в отношении любого ярма натур, чтобы они хотя бы смерть встретили на собственной постели. – Во всём виновата водка, скажут люди. Прекрасно! Вы же тоже пьете – буржуа, лавочники, у вас столько же или даже больше пороков, чем у поэта… Бальзак сжег себя, злоупотребляя кофе. Мюссе убивает себя абсентом, что не мешает ему разродиться самыми прекрасными строфами. Мюрже умирает в лечебнице, как и Бодлер в настоящее время. И ни один из них не был социалистом!» Цит. по: Crépet. Р. 196–197. Литературный рынок.

[J 32, 2]

В черновике письма Жюлю Жанену (1865) Бодлер противопоставляет Ювенала, Лукана и Петрония Горацию.

[J 32, 3]

Письмо Жюлю Жанену: «…меланхолия, всегда неотделимая от чувства прекрасного». Baudelaire. Œuvres. II. Р. 610 [1115].

[J 32, 4]

«…Всякое эпическое начинание проистекает… из несовершенного чувства искусства». Baudelaire. Nouvelles notes sur Edgar Poe. Р. 18 [1116].Тут, по сути, вся теория poésie pure. (Приостановка!)

[J 32, 5]

По мнению Крепе (Crepet. P. 155), в большинстве сохранившихся рисунков Бодлера изображены des scènes macabres [1117].

[J 32a, 1]

«Сегодня из всех книг мира, исключая только Библию, „Цветы Зла“ являются самой издаваемой, самой переводимой на все языки книгой». André Suarès. Trois grands vivants. P. 269 (Бодлер и „Цветы Зла“») [1118].

[J 32a, 2]

«В отношении анекдота жизнь Бодлера – пустыня». Ibid. P. 270.

[J 32a, 3]

«Бодлер не описывает». Ibid. P. 294.

[J 32a, 4]

В «Салоне 1859 года» резкие инвективы против Амура в связи с критикой новогреческой школы: «Но разве не надоело нам смотреть, сколько красок и мрамора переводятся на этого старого повесу, крылатого, будто насекомое или утка, которого фантазия Томаса Гуда представляет нам в виде импотента, продавливающего своими рыхлыми телесами облако, что ему служит подушкой? В левой руке он держит свой лук, прижав его, как саблю, к ляжке; в правой – стрелу, исполняя приказ „Оружие готовь!“. Его шевелюра жестко завита, на манер кучерского парика; пухлые щеки нависают над ноздрями и глазами; его тело, или, лучше сказать, его плоть, откормленная, складчатая, пышная, как те туши, что висят на крюках мясников, явно распирает от воздыханий вселенской идиллии; к бугристой спине прицеплены два мотыльковых крыла». Baudelaire. Œuvres. II. Р. 243 [1119].

[J 32a, 5]

«Есть одна славная газета, где каждый знает всё и судит обо всём, где любой редактор, будучи, подобно гражданину Древнего Рима, человеком универсальным и энциклопедическим, способен научить политике, религии, экономике, изящным искусствам, философии, литературе. В этом просторном храме благоглупости, склоненном, подобно Пизанской башне, в сторону будущего, разрабатывается счастье всего рода человеческого…» Ibid. P. 258. («Салон 1859 года ») (Le Globe?) [1120].

[J 32a, 6]

По поводу апологии Рикара [1121]. В защиту Рикара: «Подражание есть головокружение гибких и блистательных умов и зачастую – знак превосходства». Ibid. P. 263. («Салон 1859 года») [1122], pro domo! [1123]

[J 32a, 7]

«…Что-то лукавое, что всегда примешивается к невинности». Ibid. P. 264 [1124]. О Рикаре.

[J 32a, 8]

Виньи против де Местра:

Мы знаем, явятся тираны-изуверы

И суеумные их слуги-лицемеры,

Что дух племен смутят, превратный смысл вложив

Во всё, чему учил твой сын, когда был жив [1125].

[J 33, 1]

«Возможно, только Леопарди, Эдгар По и Достоевский испытали такое лишение счастья, такую силу опустошенности. Вокруг него тот век, который казался столь цветущим и многообразным, принимает вид ужасной пустыни». Edmond Jaloux. Le centenaire de Baudelaire. Р. 77 [1126].

[J 33, 2]

«Только Бодлер превратил поэзию в метод анализа, в форму интроспекции. В этом отношении он современник как Флобера, так и Клода Бернара». Ibid. P. 69.

[J 33, 3]

Перечень бодлеровских тем у Жалу: «…нервическая раздражительность индивида, обреченного на одиночество <…>; отвращение к человеческому уделу и необходимость придать ему достоинство через религию или искусство <…>; любовь к разврату ради самозабвения или самонаказания; страсть к странствиям, неведомому, новому; <…> обожание всего, что наводит на мысли о смерти (сумерки, осень, зловещие зрелища) <…>; поклонение всему искусственному; самолюбование в сплине». Ibid. P. 69. Здесь обнаруживаешь, что рассмотрение исключительно психологических фактов мешает проникновению в подлинную оригинальность Бодлера.

[J 33, 4]

Влияние «Цветов Зла», примерно в 1885 году, на Ропса, Моро, Родена.

[J 33, 5]

Влияние «Соответствий» на Малларме.

[J 33, 6]

Влияние Бодлера на реализм, затем на символизм. Мореас [1127] в манифесте символизма 18 сентября 1886 года в Figaro: «Бодлера должно рассматривать как истинного предшественника современного поэтического движения».

[J 33, 7]

Клодель: «Бодлер воспел единственную страсть, которую XIX век мог откровенно испытывать: угрызения совести». Цит. по: Edmond Jaloux. Le centenaire de