Эмпаты - Мэтт Каулиц

отца, а в первую очередь мести за погибших на стадионе инсайдеров. Припадок предыдущей жертвы Змигродской вспомнился во всех подробностях.

– М-м-м! – попытка вырваться с треском провалилась. Ледяные когти продолжали удерживать его разум, при малейшем сопротивлении погружая обратно в пережитый ужас и лишая сил.

Игла почти невесомо коснулась глаза, но стоило Ханне начать вводить инъекцию, как его пронзила резкая боль. Кай моментально вынырнул из эмоционального оцепенения. Шприц отлетел в сторону, выбитый резким ударом. Следом упала активистка, которую эмпат оттолкнул от себя.

С трудом сев, Кай ощутив, как по щеке течет слеза, вызванная болью и раздражением глаза. Отстраненно вытерев лицо, он, прищурившись, обнаружил на руке синие следы. Левый глаз затянуло голубоватой дымкой, словно туда ляпнули краски. Та нехотя рассеивалась, не пропадая, впрочем, полностью, а ноющая боль и вовсе никуда не делась.

– Едва ли треть дозы ввела, – разочарованно пробормотала активистка, разглядывая поднятый шприц.

Его нестерильность абсолютно не взволновала Ханну, и она постучала по цилиндру, проверяя его целостность. Вновь повернувшись к своему подопытному, она поудобнее перехватила шприц, намереваясь продолжить.

– Нет! – прохрипел Кай, под действием паники умудрившийся вскочить на ноги.

Мир вокруг покачнулся, черные тени стремительно рванулись обратно в его сознание. Эмоции грязными красками стекались к нему, обволакивая. Ужас, похожий на колючую проволоку, боль – алыми пятнами по снегу, тоска – птичьим криком под серыми небесами, но сильнее всех была безысходность. Разум Кая не находил образ для нее, она была всюду и нигде. Руки бессильно проходили сквозь серый дым, не способные его отбросить.

Ему хотелось лишь одного – избавиться от нее.

Мир вокруг вспыхнул испорченным телевизором, возвращая реальность. Воздействие шевельнулось внутри, но вместо того, чтоб хлынуть наружу, вонзилось в собственного хозяина. В кожу словно впились тысячи колючек, раздирая его на куски

Кай рефлекторно схватился за лицо, но руки не ощутили ничего, кроме кожи. Казалось, воздействие прогрызает себе путь внутрь, впиваясь в каждое мышечное волокно, кость и каплю крови. Свет фонаря впился в глаза похлеще иглы.

«Останови их, останови!»

– Останови!

Мир вновь мигнул, сменяя ночной парк на серую муть. Вдали мелькнула безликая фигура, едва похожая на человека.

«Отец?!»

Вспышка – и перед ним стоит Ханна. Лицо застыло в равнодушной маске, ручка мерно двигается по страницам блокнота.

Вспышка – изящная фигура превращается в наиболее близкую ассоциацию с ней. Фрея улыбается и протягивает ему руку, отдергивая пальцы в последний момент.

Вспышка, вспышка, вспышка…

Перед глазами Кая мелькнули золотые волосы, так не похожие на белые пряди Ханны. Он отчаянно всматривался в серый дым, пытаясь разобрать цвет глаз. Зелень, или же?..

«Мама?»

Мир вновь мигнул, и эмпат почувствовал иглу у своей шеи. Змигродская, ничуть не обеспокоенная состоянием подопытного, собиралась закончить свой безумный эксперимент.

«Только не ты, только не снова!»

Шприц, светлые волосы и голубые глаза матери превратились в калейдоскоп картинок. Детство причудливо мешалось с реальностью и эмоциями эмпатки. Колючки продолжали въедаться в тело, стремясь добраться до сердца.

– Я не вернусь туда!

Воздействие рвануло наружу, раздирая его собственное тело и душу. Сквозь туман смутно донесся крик Ханны, а затем все стихло.

***

Кай очнулся от боли в плече, неудачно вывернутом при падении. Прямо перед глазами валялся шприц, к которому тянулась женская рука. Пустой. В шее неприятно саднило после укола.

Лицо Ханны, лежащей рядом, было повернуто к небу. Из носа по капле сочилась кровь. Эмпат рефлекторно шмыгнул своим и поморщился от боли, стрельнувшей в переносицу. Вкус соли и меди заполнил рот.

Кай попытался было уловить эмоции Змигродской, но воздействие скользким ужом ускользало от сознания. На мгновение ему показалось, что он все еще бредит, но боль в теле настойчиво доказывала обратное.

«Инъекция.»

Полная доза полностью перекрыла ему доступ к чужим эмоциям, закончив как приступ боли и паники, так и само воздействие.

«Либо я прыгнул выше головы и выгорел.»

Мысль мелькнула и пропала, не вызвав никакого отклика. Внутри больше не было ни выгоревшей от боли земли, ни серого успокаивающего неба, ни алых всполохов ярости. Его состояние напоминало Каю о днях, когда он повышал дозу таблеток, ловя химическое опьянение. Скорее, отупение.

Пустота.

Кай хотел было испугаться, чувствуя, как запускаются привычные механизмы панической атаки. Но отлично смазанные шарниры лишь бесполезно прокрутились, не произведя ни грана эмоций.

К горлу подступила тошнота и мир вновь замерцал.

«Приступ.»

Эмпат рванул к кустам, желудок вывернуло наизнанку, извергая остатки алкоголя и злосчастной пиццы, над которой он столько страдал. В глазах потемнело, и Кай рухнул на траву, вновь теряя сознание.

***

Второе пробуждение выдалось еще неприятнее. Кое-как подняв разбитое тело, Кай оглянулся. В паре шагов все так же лежал мертвый инсайдер. Тело Ханны пропало.

Равнодушно констатировав отсутствие активистки, он достал из кармана телефон. Экран плыл перед глазами, и чтоб разобрать буквы, левый глаз пришлось закрыть. Голубая дымка тут же пропала, но эмпат так и не открыл нужный раздел. Кай потянулся к другому значку.

Камера телефона плохо заменяла зеркало, и ему пришлось стать вплотную к фонарю. Изображение рябило и шло пятнами, но главное ему разглядеть удалось. Левую радужку украшало голубое пятно, постепенно расползаясь все дальше и замещая собой янтарный цвет. Глаз покраснел и продолжал болеть. По лицу тянулись кровавые царапины от собственных ногтей.

Кай, вновь прищурившись, зашел в список контактов. Номера семьи, сохраненные для того, чтоб ни в коем случае не брать трубку. Группа, телефоны которой их заставил записать Хейгер на случай «если вам захочется душевно поговорить, то лишь бы не со мной». И длинная невнятная подпись, под которой уже значилось несколько звонков. Не тот абонент, которого ему сейчас хотелось видеть, но сам он до дома в таком состоянии не доберется. Не говоря уже об уборке.

– Камилла? Да, я знаю который сейчас час. У меня тут труп. Нет, не мой, но это вопрос времени. И сбежавший маньяк. Адрес я вышлю, но ждать до утра не буду.

Кай глянул на светлеющее небо и поправился:

– Час максимум.

На следующий звонок у него ушло куда больше сил. Несмотря на почти полное отсутствие эмоций, тело привычно сопротивлялось его действиям. Логичнее было бы набрать Лейлу, все-таки у нее машина… Но что-то внутри отчаянно требовало серого неба даже сквозь химическую завесу инъекции.

– Джиён?

Голос в трубке напоминал серое грозовое небо.

To be continued.

Примечания

1

Отборный грузинский мат.

Вернуться

2

Грузинское ругательство.

Вернуться

3

Не падай духом! (тур.)