Эмпаты - Мэтт Каулиц

– Я… – голос сорвался, не давая закончить фразу.

Кай сжал зубы, пережидая всплеск эмоций. Своих или чужих – неважно, вокруг все слилось в один сплошной комок боли. Картинка мира чуть помутнела, глаза противно защипало. Эмпат несколько раз моргнул, пытаясь вернуть четкость зрению, но помогло ненадолго.

– Это все твое наследие, Кай Мёрфи. Ты заслужил получить его сторицей, – смутно донесся голос Ханны.

Звон в ушах превратился в громыхание колоколов, и эмпат сам не понял, как упал на асфальт. Воздействие Змигродской слоями накладывалось на разум, действительно напоминая паутину. Кай даже не заметил момент, когда она набросила на него свою первую полупрозрачную сеть, постепенно превращая ее в смертельную ловушку.

***

Клац-клац-клац. Часы в гостиной тихо отсчитывали секунды.

«Что?!»

Кай ошарашенно огляделся, пытаясь понять, где он. До боли знакомый интерьер заставил волосы на голове шевелиться. Особняк Мёрфи. Гостиная дернулась, сменяясь другими, не менее знакомыми стенами.

В темных коридорах дома не горело ни единой лампы, по полу стелился мрак, густея с каждым биением сердца. Ноги вязли в нем, как в киселе, мышцы слабели с каждым шагом, бессильные его преодолеть. Он не просто сдавался, он не чувствовал ни капли сил на борьбу с его извечным кошмаром.

Вдалеке похоронным набатом звучали тяжелые глухие шаги. Они приближались сюрреалистично медленно, но неизбежно, и эмпат с дрожью ожидал звука открываемой двери. Нервно оглянувшись в поисках путей отступления, он не обнаружил ни одного окна. Вместо коридора вокруг высились стены отцовского кабинета. Бесконечные стеллажи, безликие украшения и безделушки, сотни документов, раз и навсегда заменившие книги.

В голове обезумевшей птицей билась одна и та же мысль.

«Я же выбрался отсюда, выбрался, я не могу вновь оказаться здесь!»

Именно осознание, что ему вновь придется переживать свою жизнь в доме Мёрфи, удавкой захлестнулось на шее. Въедливо заскрипела дверь, выбивая остатки кислорода из легких и заполняя их звенящим ужасом. Адреналин превратил сердце в пульсирующий комок, который все ускорялся.

Кай бросился прочь, не разбирая дороги и ощущая лишь фантомную руку отца на плече. На руке. На затылке. На шее. Ледяные пальцы яростно сдавливали кожу, оставляя синяки. Сжимали волосы, толкая сына лбом в стол. Вспыхнула унизительная боль в районе поясницы, ощутив удар отцовским ботинком. Заныло вывернутое запястье, из разом ослабшей руки выпал телефон, зачем-то понадобившийся Николаусу много лет назад.

Кай давно потерял из виду кабинет, влекомый одной мыслью: выбраться отсюда. Перед глазами мелькали бесчисленные комнаты особняка, лицо Фреи, лимонный пирог, газета отца…

«Этого не может быть, этого не может быть, этого…»

Эмпат рванул последний раз, ощущая, как пол растворяется под ногами и он все глубже увязает в нем, проваливаясь вниз.

***

Пробуждение походило на выныривание из ледяного омута. Кая трясло, сердце заходилось в бешеной пляске, а мышцы мелко подрагивали. На шее словно лежала пудовая гиря, сдавливая ее и перекрывая воздух. Ощущения дополняла острая режущая боль в груди, волнообразно появляясь и вновь исчезая.

– Доброе утро. Хорошо спалось?

Вопрос окончательно сбил его с толку, и эмпат истерично дернулся, пытаясь понять, где он. Темный туман перед глазами растаял, и он понял, что лежит все в том же сквере. Один кошмар сменился другим, не более.

– Что произошло?

– Ничего. Всего лишь мои эмоции, – пожала плечами Ханна.

– Я видел… – Кай запнулся, ощущая, как кошмар ускользает из памяти, оставляя на виду только самые яркие моменты. Черную гальку медленно накрывал прилив, из которого виднелись лишь несколько острых каменных краев. Психика не желала сталкиваться с увиденным в реальности.

– Что?

– Плохое воспоминание.

Кай облизнул пересохшие губы, ощущая, как саднит горло. Виски въедливо ныли, словно он действительно уснул посреди дня на несколько часов, а не провалился в свой ночной кошмар.

– Эмпат не передает картинки, малыш. Эмпат передает боль. И если твой разум облек ее во что-то реальное, то жаль, что ты не сходил к психиатру до нашей встречи.

Ханна миролюбиво сидела рядом, держа на коленях свою сумку. Когда Кай попытался подняться, она мягко положила руку ему на плечо, удерживая инсайдера на месте. Много сил для этого не требовалось, эмпат едва ли соображал, что происходит.

– Чш-ш-ш, лежи спокойно. Мы еще не закончили.

Звякнуло стекло и Кай с трудом повернул голову, пытаясь рассмотреть происходящее. Змигродская продолжала возиться с сумкой, почти невидимой с его ракурса.

– Это было обычное воздействие? – с трудом разлепил пересохшие губы он, влекомый главным вопросом и все еще не веря в произошедшее.

Облегчение от того, что возвращение в особняк Мёрфи оказалось всего лишь кошмаром, теплой волной заполняло уставшее тело. Кай чувствовал себя так, словно действительно пробежал марафон по своему старому дому, убегая от отца.

– Обычное? Я была одной из лучших эмпаток на курсе. При должной мотивации легко вспомнить старые навыки, студент.

– Я не хотел идти в институт, – пробормотал все еще дезориентированный Кай.

– И правильно, – поддакнула собеседница.

Удовлетворенно кивнув, Ханна склонилась к нему, зажав рот и удерживая голову неподвижно. Эмпат вяло брыкнулся, но активистка даже не почувствовала этого, проникновенно глядя ему в глаза.

– Я могу толкнуть пафосную речь, что спасаю этим добрую сотню людей. Но веришь, мне плевать. Я просто хочу, чтоб ты сполна ощутил то, что заслуживаешь.

У уха Кая тихо щелкнуло, но он продолжал завороженно смотреть на Ханну. Лишь когда в поле зрения что-то блеснуло, он перевел взгляд, все еще не понимая, что происходит.

– Я хочу чтоб ты видел это. Вот оно, твое наследие.

Шприц в руке Змигродской был наполовину заполненным полупрозрачной голубой жидкостью. Последний раз, когда Кай видел инъекцию, та выглядела гораздо насыщенней, напоминая неоновую краску. Спустя месяц мало что изменилось, разве что жидкость чуть поблекла, оставаясь такой же химической на вид. Ханна слегка надавила на поршень, избавляясь от лишнего воздуха.

– Ты же знаешь, что это? Инъекция твоего отца. Вы с ним отличная пара, Кай Мёрфи. И оба получите свое.

Эмпат протестующе замычал, больше раздраженный сравнением с Николаусом, чем угрозой препарата, чье действие на инсайдеров он уже наблюдал на фото. Вполне вероятно, что его пронесет мимо печальной статистики, а вот становиться «отличной парой» с отцом Кай не желал прямо сейчас.

– Твой отец профанатор. Реальные опыты может провести только инсайдер. И не волнуйся, я проходила курсы первой помощи. Я попаду прямо… в яблочко.

Только когда игла оказалась в опасной близости от его глаза, эмпат понял, что задумала Ханна. Он должен был увидеть свое «наследие» в прямом смысле. И это касалось не только инъекции