Эмпаты - Мэтт Каулиц

низа живота, заполняет грудную клетку, огненными руками сжимает горло. Воздух вокруг загустел настолько, что едва пробивался в легкие. Губы дискрета замерли в миллиметре от его губ, их дыхание смешалось.

Лава поднялась выше и взорвалась в голове огненным салютом.

«Сделать якорь своим… чтоб выжить.»

Прежде чем губы Джиёна все-таки прикоснулись к нему, Кай резко толкнул дискрета. От неожиданности тот покачнулся, позволив развернуть себя и припечатать к стене уже его. В следующее мгновение эмпат практически вцепился зубами в чужие губы. Дискрет едва слышно вздохнул от боли, но ни на мгновение не замешкался. Поцелуй окрасился кровью от укуса, навсегда запоминаясь пряно-соленым вкусом.

Черное пожарище, прочно обосновавшееся где-то внутри, на мгновение ожило. Пепел и гарь осели, оставив лишь глубокий аромат перца и крови. Алые небеса стремительно теряли цвет, превращаясь в графитные перекаты облаков. Кай поглощал эти эмоции жадно, почти хищно, как человек в пустыне, в которой внезапно пошел дождь.

«Нахрен якорь. Мне нужен дождь.»

Отпрянув так же внезапно, как набросился на Джиёна, эмпат облизал все еще соленые губы. Дискрет слегка удивленно прикоснулся к своим, стирая последнюю капельку крови. Прежде, чем он успел что-то сказать, Кай вылетел из кухни.

В коридоре он наткнулся на Мику, который со свирепым видом шел навстречу. Обогнув второго эмпата, Кай оказался в гостиной и озадаченно замер. Себастьян ответил ему страдальческим взглядом, возвышаясь на столе.

– Если это танец, то я знатная исполнительница фламенко, – скептически кривила губы Иринэ. – О, Кай, ты вовремя вернулся. Мы пока без вас продолжили. Сейчас хоббит вернеться, вообще-то его очередь…

Аудиал с облегчением и грохотом сполз-свалился со стола. Кинестетница подала ему стакан, не иначе, чтоб подлечить нервы. Кай солидарно протянул руку, чтоб отпить сразу половину содержимого. С кухни донеслись голоса, и щеки эмпата тут же вспыхнули.

– Как тебя угораздило выбрать действие? – попытался отвлечься он, пока Иринэ с пыхтением откручивала заевшую крышку новой бутылки.

– Ему не понравился вопрос на правду, – уголком губ улыбнулась Лейла.

Возмущенно запыхтев, аудиал оторвался от текилы и выдал коварные замыслы кинестетницы:

– Она потребовала, чтоб я оценил вас по степени… привлекательности.

– Что? – поднял брови Кай, переводя взгляд на местную тамаду.

– Сексуальной привлекательности, – все так же негромко прокомментировала визуалка, едва сдерживаясь от смеха.

Иринэ пренебрежительно фыркнула, ничуть не смущенная всплывшей правдой. Излишне развязно взмахнув стаканом, она обвиняюще тыкнула пальцем в аудиала:

– Боженьки, какие тут все невинные. Но! Любая невинность решается очень просто. Ты проштрафился, поэтому пей до дна!

Пока Себастьян честно давился выпивкой, в комнату вернулись Джиён с Микой. Второй эмпат тут же уселся на свое место, вцепившись в свой стакан так, что наполовину смял его. Дискрет то и дело неосознанно прикасался к покрасневшей губе, выглядевшей, словно ему врезали.

Кай старательно смотрел в сторону, изучая стакан Иринэ, которым та пусть и размахивала, но практически не пила из него. Кажется, бурное веселье предназначалось зрителям больше, чем ей самой. Заметив внимание Кая, кинестетница подмигнула ему и вновь вернулась к роли заводилы:

– Мика! Твоя очередь нести кольцо в Мордор. Правда или действие?

Второй эмпат смерил одногруппницу презрительным взглядом и потянулся за бутылкой.

– Я хочу напиться, а не играть в ваши дурацкие игры.

– Значит, правда! – кинестетница шустро выхватила текилу прямо из-под его руки и соблазнительно потрясла. – Расскажи-ка нам, маленький человечек, почему ты так ненавидишь Мёрфи?

Мика с застывшим выражением лица перевел взгляд на Кая. Лицо перечеркнула мрачная ухмылка, создавая жутковатое впечатление треснувшего камня.

– Мёрфи, – утвердительно произнес он.

– Не конкретно этот Мёрфи, Мика. Корпорацию, – негромко уточнила Лейла.

Прежде чем второй эмпат ответил, в разговор вмешался Джиён:

– Я думаю нам стоит сменить тему.

Приподняв брови в наигранном удивлении, Мика улыбнулся еще шире, отмахиваясь от друга.

– Почему же? Я с удовольствием расскажу вам про Мёрфи. Корпорацию Мёрфи, конечно же. А ваш обожаемый Кай мне в этом поможет.

Эмпат зеркально вздернул брови, ожидая очередной подлянки от конкурента.

– Скажи, Кай, что именно придумал твой отец для защиты от эмпатов? – елейным голоском спросил Мика.

Группа синхронно повернулась к старшему наследнику, хотя все и так знали ответ. Для инсайдеров этот вопрос давно стал риторическим. Каждый хотя бы раз да видел по новостям облаву Инспекции в полном обмундировании.

– Шлемы они используют, – нарушил затянувшуюся паузу Себастьян и избавив эмпата от необходимости ответа, который он давать не собирался.

Кай кинул на него удивленный взгляд, не впервой озадачиваясь миротворческими порывами аудала.

– А как ты думаешь, что будет, если надеть такой шлем на эмпата? Шлем, который отрезает тебя от способностей, закрывая наедине с воздействием, которое не может вырваться наружу?! – все больше распалялся Мика.

Группа переглянулась, не рискуя вмешиваться в монолог второго эмпата. Только Джиён осторожно положил руку ему на спину, успокаивая. Впрочем, это не слишком помогло.

– И воздействие обращается против своего создателя, раз за разом, и это длится часами, пока с тебя не снимут проклятый шлем, накачают успокоительным и закинут обратно в палату?!

Кай, не отрываясь, смотрел на Мику, и ощущал, как внутренности обрушиваются вниз. Он не раз слышал обвинения, что продукцию корпорации используют не только силовые структуры. Она регулярно попадала в руки безумным ученым, экспериментаторам и, хуже того, антиинсайдерам.

– Мика… тебя закинули в лечебницу и пытали? – нарушила молчание Лейла, осторожно пытаясь заглянуть второму эмпату в лицо. Но тот ее словно не слышал.

– А теперь еще и инъекция! Твой отец калечит и убивает людей, а ты сидишь тут, весь из себя страдалец. Ты такой же убийца! – обвиняющий перст слегка дрожал, но все равно произвел на свою жертву сильное впечатление.

Кай с такой силой сжал челюсти, что те заныли. Боль синхронно пульсировала в груди, похожая на кислоту, разъедающую его изнутри. Он впервые не злился на Мику. Чувство вины душило почти до слез.

– Прости, – с трудом выдал он сквозь спазм в горле.

– Простить? – свистящим шепотом ответил Мика, подаваясь вперед.

Джиён на всякий поудобней переложил руку ему на плечо, готовый перехватить второго эмпата, если тот кинется в драку. Кай прикрыл глаза, собираясь с мыслями и, главное, подбирая слова.

– Мне жаль, но не думаю, что ты нуждаешься в моем сожалении. Прости, что я часть того говна, которое с тобой случилось.

«Извинительная речь не мой конек.»

– Да плевать мне на твое прощение! – подтверждающие заорал Мика, швыряя в собеседника свой многострадальный стакан.

– Тогда какого черта ты от меня хочешь? Чтоб я валялся у тебя в ногах и рыдал от раскаяния?! – все-таки вспылил Кай, чьи попытки быть спокойным