Эмпаты - Мэтт Каулиц

взрыв и потушить его чашкой воды. Безумное воздействие рождалось внутри эмпата и обрушивалось на него же, не находя внешнего врага. Ханна лишь запустила этот процесс, и он пока не понимал, как.

Бросив попытки помочь, Кай повернулся к активистке, решив, что настало время глупых вопросов. Ибо других попросту не осталось.

– Как это остановить?

– Никак. Он заслужил это. Как и каждый эмпат, – почти шепотом ответила она, с искренним восторгом продолжая наблюдать за агонией врага.

– Он не сделал ничего плохого!

Ханна неожиданно повернулась к нему, лицо ее вновь расчертила улыбка, на этот раз гораздо более безумная. С губ сорвался смешок, от которого у Кая по спине побежали мурашки. Точно также же Ханна смеялась в их первую встречу, когда он проследил за ней почти до самого дома.

– Ничего плохого? Мальчик, что ты знаешь о плохом?!

– Достаточно, чтоб понимать, что ты убиваешь его!

Взгляд Змигродской потемнел, напоминая бездонное болото, сунешься в которое – уже не вернешься. Зелень в глазах густела, превращаясь из сияющего нефрита в ряску на черной воде.

– Какой же наивный, – рука активистки на миг коснулась щеки Кая. – Я не просто его убиваю. Он страдает. А когда эмпат страдает – он всеми силами пытается выплеснуть свои эмоции наружу. Переложить свою ношу на других. Но не в этот раз.

Кай сглотнул, с трудом отрывая взгляд от лица Ханны. Пространство вокруг наполнилось обрывками эмоций, превратившись в мутную воду, в которой безвольно плавали ошметки медуз – некогда прекрасные, а сейчас нераспознаваемые. Эманации Змигродской смешались с белым шумом незнакомого инсайдера и его собственными переживаниями. Три нервных эмпата на одном квадратном метре оказались убийственными для местной экологии.

– За что ты с ним так? – хрипло спросил он, не ожидая ответа и лишь борясь с желанием оказаться подальше, чтоб наконец вырваться из этой эмоциональной мусорки. Глубокий вдох чуть успокоил дикое ощущение удушья и тошноты от этого почти физического ощущения.

Ханна синхронно с ним качнулась обратно в спокойствие, тоже надолго не задерживаясь ни в одном состоянии. Именно по этим качелям уже стоило опознать нестабильного эмпата. Сломанного. Ее голос вначале зазвучал негромким речитативом, но становился громче с каждым словом.

– Обратимся к элементарным примерам, студент. Представь, что твой самый близкий человек умер. Жестоко, бессмысленно и без малейшего сочувствия!

Кай отступил на шаг, понимая, что последует дальше. Воздух загустел в легких, не желая покидать их и сдавливая грудную клетку. Никакие вдохи тут помочь не могли. Сжав кулаки, он постарался унять нервную дрожь, готовый к продолжению.

«Разве не за этим мы сюда явились?..»

– Ты точно знаешь, что тот, кто его убил, носил чудный зеленый значок с буквой «Э», – продолжила Ханна, символично ткнув в грудь Кая, где могла находиться эта самая эмблема. Он впервые порадовался, что закинул значок глубоко в рюкзак сразу при получении. – Сначала только подозреваешь, а потом, благодаря дражайшей Инспекции, узнаешь всех основных героев.

Вдали истерично засигналил автомобиль, и Кай с надеждой повернул голову, но темный сквер действительно не привлекал прохожих. Ледяной ветер согласно зашуршал кустами, придавая свою лепту в осеннее очарование этого места.

– И плевать, сколько раз мне скажут: «не все такие»! Мне плевать, слышишь, один из Мёрфи! Даже несмотря на то, что я сама эмпатка. Я готова уничтожить сотню пчел, прежде чем раздавлю осу!

Ханна резко оттолкнула собеседника, с готовностью и мрачным торжеством взрываясь воздействием. Улицу накрыла волна ужаса и боли, темными волнами затапливая разум любого, кто окажется рядом. Сквозь треск не выдерживающего напряжения барьера Кай услышал хрип инсайдера, который уже едва дышал. Его лицо заливала кровь, и от нового воздействия он пытался прикрыться руками, как ребенок от монстра. Чувство вины алой рекой пролилось на сердце, разъедая его, как настоящая кислота.

– Он не трогал того аудиала! Он не трогал твоего мужа! – Каю пришлось практически прокричать эти слова сквозь звон в ушах.

– Откуда ты знаешь про Стефана?!

Резко замерев, активистка уставилась на эмпата. Воздействие застыло вокруг ледяным вихрем. Каю показалось, что из чужих глаз на него смотрит змея. Воображение истерично перебирало самые жуткие ассоциации, усиливая нереальность происходящего. На миг перестав ощущать свое тело, он выдохнул:

– Это был я.

Ханна вежливо улыбнулась, словно услышала несмешную шутку.

– Ты?

– Я был в тот вечер на стадионе. Это мое воздействие спровоцировало панику. Это я виноват в смерти трех инсайдеров! – последнюю фразу он почти выкрикнул, впервые за долгое время произнося ее вслух.

«Мы» – в последний момент поддакнуло подсознание.

От силы удара эмпат пошатнулся: Ханна даже не стала использовать воздействие, отвесив ему пощечину. Стелющимся шагом она подошла к нему вплотную, вынуждая Кая отступать назад. Чтоб не вписаться в кусты, из которых он вылетел, ему пришлось забирать чуть в сторону, описывая круг. Щека ныла, возвращая телу ощущение реальности.

– Знаешь, у меня было множество теорий, – доверительно сообщила она, на ее лице все так же светилась легкая полуулыбка. – Я даже влезла в антиинсайдерскую группировку, чтоб это выяснить.

Эмпат продолжал пятиться, удерживая зрительный контакт. Активистка была выше его на пол головы, а сапоги на толстой платформе добавляли разницы, так что шея начинала ощутимо ныть.

– Оса оказалась глупой бабочкой, залетевшей ко мне на огонек. Впрочем, мой предыдущий опыт нам с тобой пригодится, Кай Мёрфи. Сын убийцы и, занимательно, убийца.

На этой драматичной ноте Кай грохнулся на асфальт, споткнувшись о ноги позабытого инсайдера. Тот не шевельнулся, слепо глядя в хмурое небо. Из его носа вытекала струйка крови, огибая многочисленные раны и расплываясь под мелкими каплями дождя. Эмпат удивленно задрал голову, только сейчас заметив легкую морось. Та тут же наплевала ему в глаза, удивительным образом приведя в себя.

– Я… потерял контроль, – ответил он, поднимаясь на ноги. Слова оправдания непривычно ложились на язык, толкаясь острыми гранями. В реальности они звучали еще хуже, чем в мыслях.

– И это делает тебя невиновным? – искренне заинтересовалась Ханна.

Кай нервно сглотнул, отводя глаза. Горло сжало, когда он повторно выдавил из себя слова признания.

– Нет.

– Нет?

– Я – первопричина событий на стадионе.

Казалось, произнести это второй раз будет легче. Но Кай ощущал лишь то, что с каждым словом его все глубже проваливается в бездонную яму отчаяния. И с каждым вопросом Ханны он ощущал, что падение только ускоряется.

– И каково это?

– Убивать? – сорвался на нервный смешок эмпат.

– Знать, что ты разрушил десятки жизней. У каждого инсайдера была семья. Родители, дети… жена, с которой они прожили почти десять лет, – едва слышный шепот Змигродской резанул