Обычные люди: 101-й полицейский батальон и «окончательное решение еврейского вопроса» - Кристофер Браунинг

был разделен на небольшие отряды, раскиданные вдоль линии Восточного фронта, где они с августа 1941 года занимались охраной строительных площадок «Организации Тодта», но нередко привлекались и к убийствам евреев на прилегающих территориях{527}.

После этого потока статей, в которых внимание большинства авторов было сосредоточено на установлении фактов кровавых преступлений полицейских батальонов во время войны и почти полном отсутствии юридической ответственности за них в послевоенное время, вышло еще пять книг, которые заслуживают особого упоминания. Сравнительно недавно, в 2005 году, Харальд Вельцер опубликовал книгу «Обыкновенные убийцы: Как система превращает обычных людей в монстров»[22] – социально-психологическое исследование, в котором в качестве эмпирической базы были использованы протоколы допросов полицейских 45-го резервного полицейского батальона{528}. В том же году Эдвард Вестерман выпустил книгу Hitler’s Police Battalions: Enforcing Racial War in the East («Полицейские батальоны Гитлера: Принуждение к расовой войне на Востоке»), в которой рассматривались «корпоративная культура» германской полиции порядка и то, как она отразилась на последующем поведении полицейских в Восточной Европе{529}. В 2011 году Карл Шнайдер опубликовал исследование Auswärts eingesetzt: Bremer Polizeibataillone und der Holocaust («Командированы за границу: бременские полицейские батальоны и Холокост»), посвященное 105-му и 303-му батальонам из города Бремена{530}. И наконец, Вольфганг Курилла выпустил два солидных справочника, в которых собраны статьи обо всех подразделениях полиции порядка, дислоцировавшихся на территории Польши, Беларуси и стран Балтии, а также об участии каждого из них в Холокосте{531}. Позже я еще вернусь к книгам Вельцера и Вестермана и их вкладу в дискуссию о мотивации, а сейчас сосредоточусь на работах Шнайдера и Куриллы, расширяющим сравнительную базу для изучения 101-го РПБ.

Карл Шнайдер, тщательно реконструируя процесс формирования 105-го и 303-го батальонов, показывает, что в обоих случаях ситуация сильно отличалась от ситуации со 101-м РПБ. Подразделение, в самом начале обозначенное как 105-й полицейский батальон, было сформировано осенью 1939 года. Его рядовой состав комплектовался из людей 1902–1909 годов рождения (т. е. в возрасте от 30 до 37 лет), которые в период с 1937 по 1939 год уже проходили службу в качестве полицейских запаса. Примерно две трети рядовых имели рабочее происхождение, а одна треть принадлежала к среднему классу или к его низшей прослойке. Накануне войны, будучи ожидавшими мобилизации резервистами, посещавшими курсы выходного дня, они, по крайней мере частично, уже подверглись идеологической обработке и приобщились к германской полиции. В конце 1939 и начале 1940 года они прошли тщательную военную подготовку и получили дополнительную порцию идеологических наставлений, после чего приступили к относительно приятной и вспоминавшейся с ностальгией службе в оккупированной Норвегии. В январе 1941 года их подразделение переименовали в резервный полицейский батальон. Летом – осенью 1941 года он продолжил службу на территории Балтики, где провел множество антипартизанских операций, а с 1942 по 1944 год действовал в Нидерландах, помогая отправлять голландских евреев в Аушвиц{532}.

После начала войны рядовой состав 303-го полицейского батальона комплектовался из добровольцев 1909–1912 годов рождения (т. е. людей в возрасте от 27 до 30 лет), которых СС и полиция набирали на службу взамен подготовленных полицейских, переведенных в армейские части. Как подчеркивает Вестерман, это была довольно глубоко нацифицированная возрастная группа и оба ведомства – как СС, так и полиция, – пользуясь избытком добровольцев, могли проявлять избирательность. После прохождения тщательной подготовки полицейских отправили в Польшу, где они в течение девяти месяцев выполняли функции оккупационных войск. После нападения Германии на СССР в июне 1941 года они принимали участие в многочисленных расправах над евреями на территории Украины, в том числе в Бабьем Яре{533}.

101-й резервный полицейский батальон во время первой и второй командировок в Польшу в 1939 и 1940 годах был укомплектован примерно так же, как 105-й РПБ или любой другой резервный батальон смерти на советской территории в 1941 году, например 45-й РПБ на Украине и 133-й в Восточной Галиции. Но в 1941 году, когда 101-й РПБ вернулся в Гамбург, его бойцы первого поколения, получившие к тому времени большой опыт, были разбросаны по другим частям, и личный состав пополнился за счет резервистов возрастом до 45 лет (т. е. людей, рожденных аж в 1896 году). Соответственно, средний возраст полицейских составлял теперь не 30 с небольшим, а почти 40. Ни о какой избирательности не могло быть и речи. Шнайдер цитирует слова бременского полицай-президента об усиливающейся по ходу войны нехватке людских ресурсов: тот заявил, что город «полностью выкачан»{534}. Гамбург в этом смысле ничем не отличался. На этом этапе подготовка и идеологическая обработка также стали гораздо более формальными. Иными словами, те, кто хочет объяснить кровавый послужной список полицейских батальонов высоким уровнем нацификации соответствующих возрастных категорий, избирательностью при комплектовании, усиленной подготовкой и идеологической обработкой, а также развращающим влиянием многомесячного насаждения нацистской расовой политики в Польше еще до перевода на советскую территорию – факторами, применимыми к большинству полицейских батальонов, – должны понимать, что в случае со 101-м РПБ эти факторы отсутствовали, поэтому они не являются ни необходимыми, ни достаточными для объяснения совершенных полицейскими преступлений.

Как 101-й РПБ со своим счетом убийств выглядит на фоне других батальонов? Благодаря исчерпывающим исследованиям Вольфганга Куриллы теперь мы можем построить таблицу, в которой батальоны будут расположены в зависимости от количества совершенных каждым из них убийств{535}. Верхняя дюжина выглядит следующим образом:

61-й РПБ 1100 убитых, 300 000 депортированных в лагеря смерти

9-й РПБ 187 600 убитых

133-й РПБ 31 900 убитых, 74 000 депортированных

101-й РПБ 38 000 убитых, 45 200 депортированных

53-й РПБ 13 200 убитых, 65 000 депортированных

320-й ПБ 66 700 убитых

45-й РПБ 65 000 убитых

3-й РПБ 62 500 убитых

41-й РПБ 36 8оо убитых, 18 500 депортированных

131-й РПБ 14 900 убитых, 35 500 депортированных

304-й ПБ 44 300 убитых

303-й ПБ 41 600 убитых

Учитывая, что 61-й и 53-й РПБ принимали участие в массовых депортациях из Варшавского гетто, а 9-й и 3-й РПБ были прикреплены к айнзацгруппам, счет убийств, достигнутый 101-м РПБ, еще заметнее выделяется на общем фоне и превосходит любой из «элитных» трехсотых батальонов, укомплектованных тщательно отобранными, глубоко нацифицированными, усиленно подготовленными и идеологически обработанными молодыми людьми. Одним словом, значение 101-го РПБ в качестве объекта исследования отчасти заключается не в том, что это был типичный и показательный полицейский батальон, а в прямо противоположном. Он был нетипичным по возрасту, тщательности отбора, уровню нацификации, подготовки и идеологической обработки, но при этом занял четвертое место по количеству совершенных убийств среди всех полицейских батальонов.

МОТИВАЦИЯ

Многие авторы публикаций о полицейских батальонах пытались, во-первых, задокументировать их участие в Холокосте, а во-вторых, продемонстрировать крайнюю