Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

зябко. От холодной воды пальцы на руках мёрзли и даже немели. К тому же сети нацепляли различного мусора – мелкие ветки и листья, от которых нужно было избавиться, чистить и просушивать. Приходилось терпеть, изредка потирать руки для согрева.

– Интересно, как там, у Полинкина с Шараповым? – сказал я, когда уже уложили все сети в лодку, а рыбу в алюминиевый бидон.

– Сейчас сети разберём, скатаемся до них, – ответил Пётр.

Неожиданно мы услышали ружейный выстрел.

– Что это? Наши, что ли, палят? – насторожились мы. – А кто ж, как не они, кроме нас, в этих местах на многие вёрсты никого нет. «Уж не напал ли на них косолапый?» – встревожились мы.

Немедля завели двигатель и помчались в сторону базы компаньонов.

При подходе видели, как Полинкин с Шараповым суетились в своей лодке, ликовали от явно какого-то успеха.

– Никак тайменя стреляли? – предположительно высказался Пётр.

Мы причалили, и вместо приветствия Полинкин воскликнул:

– Мужики, мы тайменя поймали! Смотрите, каков красавец!

Мы глянули на дно «Казанки» и удивились: в лодке лежал таймень длиной почти два метра!

– Ух ты, килограммов на тридцать наверняка тянет! Вот это удача, ну молодцы! – радовался я с Зиновьевым такому улову.

– Ох, и вымотал он нас обоих! Хорошо, что заглотнул блесну крепко, не сорвался, бился в воде, словно зверь в клетке, хвостом хлестал, будто веслом со всего маху рубил. То такой натяг выдаст, еле на ногах удержишься, то рванёт, еле слабину успеваешь дать. Кое-как подвели к берегу, чувствуем, что не вытащим насухо, тут и стрельнули из ружья ему в голову, сразу стих дьявол. Одним словом, заставил он нас изрядно попотеть и понервничать, – пояснил нам Полинкин, каким образом они вытащили такого гиганта.

– Да-а, в наше время таков экземпляр – редкость, – удивился Зиновьев, хлопнув ладонью по брюху тайменя.

Я смотрел на это речное чудо и представлял себе, как этот хищник ещё недавно бороздил подводные просторы, подкарауливал и поедал рыбёшек, а сейчас лежит в лодке и ожидает своей засолки.

– Вот это деликатес, я понимаю! – восхищённо высказался я. – Нечета рыбьим потрохам или налиму.

– Да уж, мясо тайменя теперь непременно попробуем! – любуясь трофеем, согласился Полинкин, – Такое в жизни редко бывает.

Этот таймень при засолке почти заполнил наш сорокалитровый бидон. Приятно было тащить такую тяжесть к холодному ключу на хранение, чтоб не попортилась наша ценная добыча.

Решили отобедать ухой из столь удачного улова.

Первым к столу и уже с налитым супом подсел я. Мои же друзья искали свои кто миску, кто ложку или кружку.

– Как тебе, Михалыч, удаётся всегда первым к столу присаживаться? – вопрошал Полинкин, роясь в своём рюкзаке и по полкам избушки.

– А у меня где попало посуда не брошена, всегда в кулёчке и чистая, – ответил я, наблюдая, как Зиновьев и Шарапов так же, как и Полинкин, торопливо искали свои орудия труда, столь необходимые при потреблении пищи.

– Всё! Попрошу супругу, чтобы мне тоже мешочек сшила. Ты посмотри, как он устроился раньше нас, у него всегда посуда под рукой. – Полинкин кивнул на меня. – А тут пока найдёшь чашку, ложку или кружку, уж обед остынет.

– Не зря говорят: «Дорога ложка к обеду», – поддакнул Зиновьев и тоже согласился с тем, что в следующий раз, как поедет на рыбалку, то обязательно с собой прихватит мешочек под посуду.

Пообедав, я решил пройтись до ключа, бросить спиннинг, Шарапов спустился к реке, полез в лодку и стал осматривать движок. Полинкин же с Зиновьевым остались у зимовья.

Вдруг через несколько минут я услышал возглас Полинкина, Шарапов тоже насторожился, услышав его крик.

Мы скорым шагом направились в сторону зимовья. Поодаль от избушки стоял Виктор Михайлович и звал на помощь. Вблизости от него мы увидели крупного медведя, который преградил ему путь к избушке. Не злобно, а с любопытством он глядел на Полинкина.

Зиновьев уже выскочил из зимовья и вставлял два патрона в своё ружьё.

– Петро! Ты только в него не стреляй, не дай бог, ранишь, он задерёт нас! Бей вверх, шугай его!! – возбуждённо взывал Виктор Михайлович.

Зиновьев сделал два выстрела вверх, дуплетом. Медведь чуть содрогнулся, недовольно рявкнул и медленно подался в чащу восвояси. Видать, резкий хлопок выстрела и появление людей его отпугнули. Зверь этот весьма хитрый, хоть и хозяин тайги, но осторожность проявляет. Скорее всего, им двигал интерес к человеку.

– Ох, и натерпелся страху, – облегчённо вздохнул Виктор Михайлович. – Хотел было дров к костру принести, а тут откуда ни возьмись косолапый.

Все были довольны, что всё обошлось, все целы и невредимы. Нам только осталось случай этот переиначивать по-другому и шутить над Полинкиным, отчего он только отмахивался и сам смеялся от души.

Полинкин решил дать нам свою сеть. Сеть новую, импортную и недешёвую – «Барракуда».

Днём эту снасть мы уже ставили на одной косе, что в нескольких километрах от нашего с Петром зимовья.

– Поставили хорошо, вдоль струи, значит, не завалит, гаяньтяя, – опустив конец сети в воду, заверил Зиновьев и принялся заводить двигатель.

Взревел мотор, и мы стали отплывать от косы. Но тут, к нашему общему огорчению, винтом зацепили конец сети, отчего часть её намоталась на винт и, конечно, порвалась. «Кошкой», это такой металлический острозубый якорь с привязанной к нему верёвкой, попытались вытащить остатки снасти. Однако оборванный остаток, освободившийся от привязи, выглядел нелучшим образом.

– Стало быть, не гаяньтяя, – промолвил я.

– Вот зараза, всю сеть порвали! – сокрушался Пётр.

– Не специально же, случайно, – стал успокаивать я Зиновьева.

– Как же это меня угораздило, надо было бы подальше корму отчалить. Была б своя – ладно, а тут сеть-то чужая. Что Полинкин скажет?

– А что скажет, всякое бывает.

– Михалыч, а что, если сказать ему, что просто унесло сеть, и всё?

– Нет, давай уж лучше легенду какую придумаем.

– Что тут придумаешь, как оправдываться?

– А на медведя сопрём, – предложил я. – Для Полинкина как правду выложим, для нас же байка получится.

– Не понял?.. – Зиновьев недоумённо посмотрел на меня.

– Скажем, мол, решили сеть проверить, стали подплывать и уже издали заметили, как медведь из воды выскочил и, в этой сети запутавшись, убегал от нас. Приврём, якобы его привлекла рыба в ячеях, вот и полез в воду. Годится?

– Ну, вроде как выдумка складная, – одобрил Пётр. – Только знаешь, давай эту байку ты ему сам расскажешь, у тебя лучше получится.

– Хорошо, – согласился я, на том и решили.

Вечером мы снова собрались вчетвером, только уже на нашем с Петром зимовье. Ужинали. Полинкин с Шарповым рассказали нам свои успехи, мы же делились своими.

– Ну а как моя «Барракуда» сработала? – поинтересовался Полинкин.

Зиновьев глянул на меня,