Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

охватывает леденящая вода, она обжигает кожу и бодрит, и ты окончательно просыпаешься.

А проснулся я, когда Зиновьев звал всех пить чай. Встал он раньше всех, развёл костёр, вскипятил воду и заварил свежий чай. Котелок слегка парил и издавал аромат заварки, виднелись и веточки брусничника и ягоды шиповника.

– Вот вам напиток особый с букетом полезных витаминов, – объявил он, снимая с огня котелок.

Позавтракав, мы налегке отправились вниз по реке, достигли Станового, погрузили в лодки оставшийся груз и благополучно вернулись на Казбек. Теперь нам предстояло идти до верхнего кордона, часть же груза снова вынуждены были оставить на Казбеке с тем, чтобы завтра вернуться и сделать бросок до последнего пристанища.

Неожиданно я увидел пролетавшую над нами довольно крупную птицу, похожую на огромного коршуна. Она летела высоко со стороны Орона.

– Смотри, Владимирович, какая большая и необычная птица! – воскликнул я от удивления.

– Это орлан, в этих местах они встречаются. Вероятно, гнездятся в районе заповедника, – пояснил мне Зиновьев и тоже любовался, не отрывая взгляда от парящей птицы.

– Изящно летит, никогда в жизни не видел орланов.

Я провожал орлана взглядом до тех пор, пока он не скрылся за ближайшим гольцом.

Наши лодки рассекали водный простор Витима, прошли речку Нижний Урях и уже приближались к речке Верхний Урях. В этом месте река с поворотом и шеверой. Левая сторона Витима особо билась о прибрежные скалы, стеной стоявшие от самой кромки берега. Зиновьев с Шараповым выбирали наиболее безопасный фарватер, и мы благополучно достигли кордона.

Как же мы были удивлены с Полинкиным, когда увидели молодых парня и девушку, встречавших нас на берегу – это были инспекторы Витимского заповедника. Тут же от Зиновьева узнали: они муж и жена. Молодая особа – Антонина, а её мужа, помнится мне, вроде как звали Александр.

Пили чай, беседовали.

– Нина, и тебе не скучно здесь, в такой далёкой глуши от города? – поинтересовался Полинкин у девушки.

– Нет, привыкла. Здесь мы сами по себе, природа видите какая, тишина, делом нужным заняты, зарплата, правда, маленькая.

– Откуда сама-то? – спросил я.

– С Бодайбо, и родители у меня там живут. Раз, а то и два раза в год навещаю их, продукты иной раз нам сюда отправляют. Когда поженились, с Сашей подумали и решили в заповедник на работу устроиться, уж больно охотой и рыбалкой он у меня любит заниматься.

«Это ж надо, такие молодые, а живут вдали от цивилизации. Ладно, Александр, муж её, так дивчина-то какая молодая, а не боится таёжных дебрей. Сколь же неудобств терпит и испытывает на себе! До чего ж разные молодые люди бывают, вот тебе, пожалуйста, одержимые любовью к природе и любимому делу…» – рассуждал я, глядя на молодых супругов во время нашего общего обеда за столом под крытым навесом. Кстати, совершенно схожим, что стоят на Амалыке и Ороне.

– А как же ты, Антонина, по тайге ходишь или на кордоне остаёшься одна, если Александр по тайге шастает? – полюбопытствовал я. – Опасно ведь, медведи, можно сказать, рядом.

– Так карабин у меня есть, – ответила собеседница. – Без оружия здесь нельзя, всякое может случиться. Зимой тут спокойно, нет ни проезжающих туристов, ни рыбаков, ни охотников, а мишки все по берлогам в спячке.

– А чем зимой занимаетесь?

– Соболя добываем, у нас и путики есть не так далеко, а особо выше заповедника, и на той стороне Витима, вне зоны заказника, кругом ни души. Зимой и в город времени хватает съездить, путь неблизкий. А что делать? Надо.

После сытного обеда мы заглянули в избушку, вернее сказать, в её половину строения, что предусмотрена для гостей. Во второй половине проживали молодые. В гостевой стояло несколько аккуратно заправленных кроватей, кругом чистота и порядок, в прихожей печь из кирпича побелена и без единой помарки.

«Каково убранство, такова и хозяйка», – подметил про себя я.

– Ну, а как же, если дети? Вы ж молодые, – поинтересовался Полинкин.

– Это у нас в перспективе, подождём ещё год-два, тогда уж придётся в город перебираться, – улыбаясь, ответила Нина и предложила нам повторить по кружке чая.

Мы отказались от дальнейшего угощения и засобирались в дорогу. На наш вопрос: можно ли ещё раз воспользоваться у них ночлегом – нам не отказали. И это было кстати, поскольку, как уже описано выше, переброску всего груза за один приём осуществить мы не могли, хотя и часть топлива мы припрятали в лесу, у берега Витима, и часть израсходовали, пока дошли до Уряха.

Забрав последний скарб на Казбеке, мы снова вернулись на Урях. День был на закате. Как же осенью быстро темнеет и всё погружается во тьму! Какое там движение по реке, это весьма опасное занятие. Не прощает Витим беспечности любому, а особо в таких отдалённых местах, с порогами, шиверами и подводными камнями, создающими игривые буруны.

Переночевав вновь на кордоне, мы ранним утром покинули молодых инспекторов заповедника. Впереди новые берега, сопки с заснеженными вершинами и наше нетерпение покидать спиннинги да поставить сети, что несколько штук были нами прихвачены с собой.

Ещё в рыбнадзоре нас предупредили: сетей на четверых должно быть только по норме, с положенной ячеёй и длинам.

Наконец-то мы достигли своего первого, и постоянного, пристанища в устье одной из речушек. Старенькое, но ещё крепкое зимовье нам понравилось.

Решили разделиться. Я и Зиновьев остаёмся здесь, Полинкин же с Шараповым будут базироваться в устье другой речушки, что выше нас и там тоже, как уже знали наши напарники, есть подходящее зимовье.

Забот теперь хватало. Нужно было перебрать и подготовить снасти, определить место канистрам с бензином и вещам, обустроиться в избушках. Мы постарались, и всё сделали быстро, тем самым заслужили короткий передых.

Невдалеке я заметил огромный муравейник. Решил подойти.

Кто же скажет, что ни разу не видел лесного рыжего муравья? Вряд ли найдётся такой человек, если бывал в лесу. Эти махонькие насекомые неугомонны и непоседы. За их трудами можно любоваться подолгу, удивляясь их чёткому и организованному образу жизни.

Устраиваемые ими из растительных мелких частиц муравейники встречаются порой очень большие, и они с огромными семействами. Удивляет: кто и каким образом руководит тем, что происходит в этом своеобразном жилище? Много раз, будучи в лесу, если я натыкался на такое диковинное сооружение, обязательно подходил и с интересом наблюдал за мурашами. Словно трудятся бригады строителей и каждый «работник» волочит на себе груз по размерам больше себя. Тащит строго в нужном направлении, не сворачивая и не отвлекаясь, кропотливо и с усердием отдаётся делу. Если собратья встречаются на пути, они не мешают, отходят в сторону,