Безликий - Е. Юань

как вдруг с досадой осознал, что в его арсенале попросту нет подходящего для этого божества молитвенного жеста.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Изысканный, ломящийся от яств ужин в мягком свете бесчисленных свечей манил аппетитными, завораживающими красками.

Вопреки расхожим журнальным штампам и газетным байкам, трапезы в домах высшей аристократии отнюдь не напоминали чопорные, удушливые поминки, где все обязаны хранить гробовое молчание.

Для вечно занятых домочадцев это были те редкие, драгоценные минуты, когда можно было собраться всем вместе. Неспешно вкушая пищу, они непринужденно перекидывались светскими новостями, обсуждая легкие, ни к чему не обязывающие темы, дабы укрепить семейные узы и просто насладиться обществом друг друга.

Одри, изящно отрезав кусочек нежнейшего стейка, приготовленного из мяса с их собственных пастбищ, внимательно изучила выражение лица графа Холла и с нескрываемым, неподдельным любопытством поинтересовалась:

— Папа, а с принцем Эдсаком в последнее время не приключалось ничего из ряда вон выходящего?

Ее план был предельно прост: если отец ответит отрицательно, она виртуозно спишет всё на какие-нибудь вздорные, ничем не подкрепленные сплетни, коими высший свет Баклунда полнился с избытком.

Граф Холл на миг замер, отложил столовые приборы и, удивленно вскинув бровь, спросил:

— И что же донеслось до твоих ушей?

«Так я и знала!» — безошибочно считав нужный ответ по лицу отца, Одри расплылась в легкой, непринужденной полуулыбке:

— Лишь кое-какие обрывочные слухи. Выходит, в них всё-таки есть доля правды?

Граф Холл устало потер виски и со вздохом произнес:

— Ничего из ряда вон выходящего.

— Одри, дитя мое, я прекрасно понимаю твой интерес, а потому скрывать не стану. Вся эта возня вертится вокруг довольно заурядного дворцового скандала. Если в двух словах: принц Эдсак имел неосторожность воспылать страстью к простолюдинке.

— И эта порочная связь, увы, обернулась гибелью одного благородного отпрыска. Королевская семья бросила все силы, чтобы наглухо замять дело и не позволить грязным сплетням выплеснуться за пределы узкого круга.

Графиня, изящно пригубив шампанское, вставила свое веское слово:

— Сдается мне, мальчику всё еще недостает зрелости.

«А матушка бьет наотмашь, хоть и весьма деликатно… И всё же звучит это донельзя подозрительно… Неужто принц Эдсак и впрямь увяз в какой-то смертоносной авантюре, грозящей обернуться для Баклунда катастрофой?» — Одри мастерски изобразила на лице внезапное озарение и с легким смешком заметила:

— Звучит захватывающе, но меня всё же гложут сомнения. С какой стати красивая сказка о свободе и запретной любви вдруг увенчалась смертью аристократа?

Хибберт Холл, до этого безмолвно поглощенный нарезкой сочного, истекающего соком стейка, с явным энтузиазмом подхватил тему, пустившись в догадки:

— Это живо напоминает мне те самые запутанные романтические баллады. В кругах истовых прихожан Повелителя Бурь пустить друг другу кровь на дуэли ради чести и прекрасной дамы — дело самое обыденное.

— Подобные традиции давным-давно пылятся в музеях, — безапелляционно отрезал граф Холл, рубя на корню фантазии старшего сына.

Одри, улучив идеальный момент, тщательно взвесила слова и закинула удочку:

— Тот принц Эдсак, которого я имела честь знать, совершенно не похож на героя подобных драм. Да и раз уж слухи всё равно просочились в свет… смею предположить, что за этой ширмой они отчаянно прячут нечто совершенно иное.

— Совершенно иное… — эхом отозвался граф Холл. Смакуя эту мысль, он инстинктивно, едва заметно нахмурил брови.

Юная аристократка, обладая безупречным тактом, благоразумно не стала гнуть свою линию. Не проронив больше ни слова на эту тему, она легко и непринужденно перевела русло беседы в совершенно безопасное русло.

Дальше по плану значилось аккуратное прощупывание почвы среди других великосветских подруг. В конце концов, для леди, за которой некогда открыто волочился сам принц Эдсак, проявить жгучий интерес к пикантным подробностям — реакция абсолютно естественная. Будь то банальное любопытство или уязвленная женская гордость, оба мотива служили железобетонным, не вызывающим подозрений предлогом для подобных расспросов.

…………

Состояние «искусственного лунатизма» не могло длиться вечно. Эмлин Уайт, с трудом разлепив отяжелевшие веки, вынырнул обратно в реальность, чувствуя себя изрядно вымотанным. Устремив взор на тяжелый, отливающий антрацитом железный саркофаг, вампир со странной смесью облегчения и едкой досады констатировал:

— Лорд Нибайс, ответа не последовало.

Древний вампир в гробу погрузился в глухое, затяжное безмолвие, и лишь спустя пару долгих минут его хриплый, надтреснутый голос разрезал тишину склепа:

— Вот как.

— Сегодня заночуешь здесь. На случай, если стрясется нечто непредвиденное.

— Как прикажете! — Эмлин даже не подумал строить из себя бесстрашного героя, с готовностью ухватившись за спасительную соломинку.

Всю ночь напролет он не сомкнул глаз, терзаемый липким страхом и нервной дрожью, однако тьма за стенами оставалась первозданно безмятежной. Ни единой аномалии так и не нарушило их покой, и лишь когда редкие для Баклунда скудные лучи зимнего солнца мазнули по оконным стеклам, ночные тревоги неохотно отступили.

— Поистине мерзкая погодка, — недовольно пробурчал себе под нос Эмлин. Покидая особняк семьи Одра, он поглубже натянул на глаза свой щегольской цилиндр и юркнул в салон наемного экипажа.

Его путь лежал в Южный квартал района Баклундского моста, прямиком к дверям Церкви Урожая.

Карета мерно и неспешно катила по мостовой, как вдруг мир перед глазами вампира стремительно поплыл. Взору предстала лишь бесконечная, клубящаяся серо-белая мгла.

В следующее мгновение, к своему леденящему душу изумлению, Эмлин обнаружил, что находится в недрах монументального, подобного обители гигантов мистического храма. А сам он восседает за древним, изъеденным патиной длинным бронзовым столом.

И там, во главе этого бесконечного стола, утопая в густых, непроницаемых клубах серого тумана, возвышался величественный силуэт, взирающий на него с недосягаемой высоты.

Глава 468

Луна

На какое-то мгновение Эмлин Уайт оцепенел: в его голове не осталось ни единой мысли, и он застыл, словно мраморное изваяние.

А затем до его слуха донесся спокойный, безучастный голос фигуры, вальяжно восседающей в густой серой мгле:

— Отчего ты возносишь мне мольбы?

В голове Эмлина оглушительно зазвенело, и он выпалил на одном дыхании:

— Таково откровение Прародительницы! Она возвестила нам через сновидения, что близится конец света, и нам надлежит во всеоружии встретить этот рок! А я… я — один из тех ключевых узлов, и моя миссия — вознести молитву «Шуту», воззвать к Вам!

Выслушав эту пулеметную, лишенную малейшей утайки исповедь, Клейн, уже заготовивший целую вереницу наводящих вопросов, на миг опешил, не зная, с чего продолжить. Всё, что он жаждал выведать, этот вампир Эмлин Уайт только