Безликий - Е. Юань

Он рефлекторно зажмурился, явно не привыкнув к яркому свету, и отчаянно, захлебываясь слезами, закричал:

— Спасите меня, спасите меня…

Зрачки Деррика мгновенно сузились в иглы. Вспомнив тот самый детский голосок, что взывал о спасении в кромешной тьме руин, он инстинктивно вскинул Топор Урагана, готовый нанести удар.

Но тут Охотник на Демонов Колин, уже успевший бесшумно подойти поближе, осторожно отодвинул юношу в сторону, шагнул вперед и сурово спросил:

— Кто ты такой?

Мальчик перестал плакать и, словно отчаянно пытаясь порыться в памяти, неуверенно произнес:

— Меня зовут… меня зовут Джек…

…………

Покончив с ужином, Клейн накинул пальто, водрузил на голову цилиндр и приготовился переступить порог.

Он намеревался разыскать мисс Шарон, чтобы раз и навсегда уладить проблему с тем самым баронетом, копающим подземный лаз, а заодно выведать у нее новые зацепки касательно русалок. Юноша изо всех сил стремился закрыть этот гештальт до того, как детективу Шерлоку Мориарти придется спешно отбыть на «отдых» к южным берегам.

Глава 456

Притвориться призраком

Мимо бара «Храбрец» резво катился наемный экипаж.

Внутри кареты друг напротив друга сидели Клейн в шелковом полуцилиндре и Шарон, всё так же облаченная в черное готическое дворцовое платье.

Глядя на бледное, лишенное каких-либо эмоций лицо своей бывшей телохранительницы, Клейн понял, что обменяться дежурными любезностями не выйдет, а потому сразу перешел к делу:

— Я готов.

И пускай шестая Последовательность, «Безликий», одарила его лишь одной Потусторонней способностью, все его прежние навыки тоже получили колоссальное развитие, многократно увеличив боевую мощь. И это было лучшим подтверждением его готовности.

А уж сам дар «Безликого» в определенных обстоятельствах и вовсе граничил с настоящим божественным откровением!

К примеру, во время отчаянного бегства от погони, или когда требуется бесшумное проникновение… Клейн невольно предался сладким грезам.

Шарон молча выслушала его и лаконично спросила:

— Сегодня ночью?

Она слегка выделила интонацией конец фразы, давая понять, что задает вопрос.

— Если у вас нет возражений, то и я не против, — с готовностью отозвался Клейн.

— Хорошо, — кивнула Шарон.

В карете на пару секунд воцарилась тишина. Клейн немного помедлил и, тщательно подбирая слова, спросил вновь:

— Вам доводилось слышать что-нибудь о русалках? Знаете ли вы, где можно отыскать этих легендарных созданий?

Бездонно-лазурные глаза Шарон неотрывно, без единого мигания впились в Клейна, превращая ее в самую настоящую фарфоровую куклу.

Спустя некоторое время она заговорила всё тем же монотонным, ровным тоном:

— В тех краях, куда ступала нога человека, русалки больше не водятся.

— Лишь рыбаки с островов Гаргас во время дальних плаваний на охоту за белыми китами могут во время яростного шторма краем уха расслышать их призрачное пение.

Архипелаг Гаргас, раскинувшийся в самых недрах моря Соня, считался самым отдаленным колониальным форпостом человечества в этих водах, известным своей добычей китового жира и мяса.

«И кто знает, правда ли всё это, или лишь очередные байки…» Клейн едва заметно кивнул:

— Я понял.

…………

Глухой ночной звон колокола медленно раскатился по окрестностям, доносясь словно из невероятной дали.

Посреди улицы Уильямс сиротливо возвышалась заброшенная церквушка: пожухлые плети увядшего плюща густо оплели обветшалые стены, а вокруг в беспорядке валялись серые обломки камней.

Внутри святыни царил первозданный хаос: груды мусора и нечистот перемежались с навалами камней и сухой жухлой травой.

В полуразрушенном углу мужчина средних лет в облегающей черной одежде торопливо отодвинул валун, скрывающий лаз. Подхватив лопату, кирку, фонарь и плетеную корзину для земли, он с замиранием сердца, охваченный лихорадочным возбуждением, скользнул в потайной туннель.

Его виски уже тронула седина, а под глазами набухли тяжелые мешки — то был не кто иной, как баронет Рафтер Паунд, которого весь свет почитал за сумасшедшего, скрывающийся потомок великой династии Тюдоров Четвертой Эпохи.

Этот столичный мот и повеса, вечно якшающийся с элитными куртизанками, сейчас выглядел на редкость серьезно. Его глаза горели лихорадочным огнем, и в нем больше не угадывалось ни малейшего намека на пагубное пристрастие к пьянству и разврату.

Опираясь на локти, он быстро полз по наклонной вниз, словно в самом конце этого мрачного туннеля его дожидалась величайшая и единственная надежда всей жизни.

Вскоре его пальцы наткнулись на влажную землю и холодные камни.

Однако это ничуть не умерило пыла Рафтера Паунда. Он методично принялся за работу, оттачивая движения, которыми овладел за последнее время в совершенстве.

Он копал, расчищал завалы и вытаскивал землю, как вдруг преграда впереди рухнула, и перед его взором распахнулся просторный, подземный чертог.

Рафтер Паунд зашелся в диком, исступленном восторге. Хищно подавшись вперед, он резко протянул руку и вцепился в черную железную эмблему.

На поверхности металла была искусно выгравирована длань, намертво сжимающая властный скипетр. При взгляде на нее глаза Рафтера полыхнули безумным, обжигающим огнем.

Но стоило ему торжественно прикрепить эмблему к груди, как иллюзия с треском разлетелась на куски. Он по-прежнему находился в тесном, неровном потайном лазе, а перед его лицом высились всё те же влажная земля и холодные камни.

Вот только теперь он был здесь не один — во мраке лаза за ним безмолвно наблюдал таинственный незнакомец.

То был человек, на чьем лице не угадывалось ни глаз, ни носа, ни рта, ни бровей, ни ушей — лишь сплошная гладкая плоть!

Зрачки Рафтера Паунда сузились от первобытного ужаса. Леденящее чувство оцепенения мгновенно сковало его тело ниже поясницы и ядовитой змеей скользнуло по позвоночнику прямо в затылок.

Не раздумывая ни секунды, он отшвырнул лопату и фонарь и в панике бросился пятиться назад.

Его локти с глухим хрустом бились о неровные камни пола, сдирая плоть до мяса, однако отчаянный страх наглухо выжег любую боль.

Наконец Рафтер Паунд пулей выскочил из лаза, вновь оказавшись под сводами заброшенного храма.

Поскольку керосиновый фонарь остался в туннеле, теперь его окружал лишь густой ночной мрак, едва разбавляемый робкими багровыми лучами луны у самых стен.

Внезапно пожухлый плющ на стене содрогнулся, уродливыми змеями заизвивавшись в темноте, и прямо из ночной мглы соткался силуэт.

Девушка была облачена в то самое черное готическое дворцовое платье и маленькую шляпку в тон. Ее бледное, почти прозрачное лицо, неземные светло-золотистые локоны и бездонно-лазурные глаза делали ее невероятно похожей на мстительного призрака.

Рафтер едва сдержал рвущийся из горла истошный вопль. Появление столь прекрасной, но мертвенно-бледной леди посреди ночной разрухи в точности повторяло сюжеты самых жутких народных сказок об упокоенных девах!

Цок, цок, цок!

Он в панике попятился