Безликий - Е. Юань

переливать в котел густую, вязкую жидкость, которая то и дело меняла свой оттенок под разными углами падения света.

Поскольку это были всего лишь вспомогательные компоненты, к аптекарской точности он не стремился, решив обойтись без занудного титрования и лабораторных мензурок.

Подобно жидкому меду, кровь тысячелицего охотника медленно заполняла дно котла. Решив, что этого вполне достаточно, Клейн вернул флакон в вертикальное положение, заставив остатки струйки стечь обратно.

«Осталось аккурат двадцать миллилитров. Духовная интуиция работает безупречно…» — Клейн перевел взгляд на мерную шкалу флакона и плотно закрутил крышку. Эти остатки крови тысячелицего охотника по-прежнему представляли огромную ценность: их можно было пустить на создание магических предметов, Потустороннего оружия, свитков с заклинаниями или использовать для начертания сакральных символов в ритуальной магии.

Бережно уложив флакон обратно в набитую ватой коробку, он поочередно добавил в котел сок черного дурмана и порошок травы драконьего зуба. Жидкость на дне мгновенно забурлила, пуская мелкие пузыри.

Не теряя драгоценных секунд, Клейн затянутой в черную перчатку правой рукой подхватил три темно-синих волоса, извивающихся подобно крошечным змейкам, и аккуратно опустил их на поверхность зелья.

Пш-ш!

Над котлом резко взметнулось легкое облачко пара, а само варево окрасилось в глубокий темно-синий цвет.

«Даже без главных ингредиентов эффект просто поразительный… Немудрено, ведь речь идет о зелье шестой Последовательности…» — Клейн протянул руку и взял серебристо-серую жестяную шкатулку, подаренную Эмлином Уайтом.

С негромким щелчком он откинул крышку, обнажив скрывающийся внутри сморщенный предмет, до боли напоминающий очищенный от скорлупы грецкий орех.

Прикасаться к мутировавшему гипофизу тысячелицего охотника голыми руками Клейн не стал. Он просто занес шкатулку над котлом и резко перевернул ее.

Желтовато-коричневый комок, сплошь покрытый извилинами и бороздками человеческого мозга, со свистом полетел вниз, погружаясь в темно-синюю жидкость.

На удивление, не пролилось ни единой капли — непрерывно меняющий свои очертания гипофиз беззвучно растворился в вареве.

Серовато-белые и желтовато-коричневые тона мгновенно смешались с темно-синей основой, а бурлящие пузыри стали куда крупнее и яростнее.

К этому моменту напряжение достигло пика, однако Клейн сумел сохранить холодный рассудок. Он взял последнюю коробочку и опрокинул в котел сверкающую подобно исполинскому алмазу характеристику призрака в человеческой коже.

В то же мгновение пар над котлом бесследно исчез, и даже тусклый свет газового рожка словно втянулся и растворился в этой бездне, сделавшись заметно бледнее.

Лишь когда буря улеглась и всё вернулось в норму, Клейн наконец смог разглядеть получившийся эликсир.

Оно было темно-зеленым, почти черным, и время от времени лениво пускало пузыри размером с человеческий глаз. Зелье казалось живым созданием, которое каждые несколько секунд издавало мерный, утробный звук.

Достигая поверхности, пузыри мгновенно лопались, преломляя свет и вспыхивая калейдоскопом самых разных оттенков.

Эти причудливые переливы складывались в очертания человеческих лиц, черты которых непрерывно менялись и хаотично перетекали одна в другую.

Клейн одной рукой подхватил котел и перелил жидкость в заранее припасенный стеклянный флакон — благодаря мистической природе эликсира, на стенках не осталось ни единой капли.

Убедившись с помощью гадания, что уровень угрозы находится в пределах допустимого, а значит, варка увенчалась успехом, Клейн взял флакон с зельем «Безликого» и размеренным шагом поднялся на второй этаж, скрывшись в спальне с плотно задернутыми шторами.

Заперев дверь на засов, он опустился на край кровати и погрузился в медитацию, дабы усмирить вспыхнувшие в груди волнение и тревогу.

Просидев неподвижно около полуминуты, Клейн сорвал крышку, вскинул правою руку и залпом осушил флакон с зельем.

Легкое, колющее онемение прокатилось по небу и пищеводу, стремительно перерастая во всепоглощающий, лишающий чувств паралич.

Клейну показалось, будто его дух полностью отделился от плоти. В роли бесстрастного наблюдателя он воочию зрел, как его собственный рот медленно течет, ноздри плавятся, уши и глаза опадают, а всё лицо дюйм за дюймом растворяется без следа!

За какие-то жалкие мгновения его голова и лицо превратились в оплывающий под жаром огня белый воск. Тело тоже охватила жуткая аномалия: казалось, кости и кожа заживо растворяются прямо в венах.

«Нет, нельзя позволить безумию взять верх!» — Клейн прекрасно понимал, что малейшая слабость в этот критический миг неминуемо низвергнет его в бездну потери контроля.

Находящийся за пределами тела «наблюдатель» титаническим усилием воли заставил сознание вернуться в плоть. Он принялся судорожно выстраивать перед мысленным взором образ наслаивающихся друг на друга сияющих сфер, отчаянно цепляясь за состояние медитации.

После череды коротких, но изматывающих попыток он наконец-то вновь почувствовал собственную плоть и бросил все свои силы на то, чтобы подчинить себе каждую микроскопическую мышцу, удерживая ту самую последнюю грань рассудка.

Мучительные приступы плавления и распада накатывали волна за волной. Клейн потерял счет времени в этой бесконечной борьбе, пока наконец всё не прекратилось, и он вновь не обрел полное господство над собственным телом.

В этот самый миг он кристально ясно осознал: рубеж взят. Он успешно совершит прорыв на шестую Последовательность, обернувшись «Безликим»!

На его теле не выступило ни капли пота, однако разум был истощен до предела. Превозмогая слабость, Клейн с трудом поднялся на ноги и подошел к ростовому зеркалу, желая взглянуть на свой нынешний облик.

В колеблющемся свете камина он испуганно отпрянул на пару шагов назад, со стуком впечатав каблуки в половицы.

Отразившаяся в зеркале картина была поистине пугающей!

Вся поверхность его лица и открытые участки кожи были густо усеяны мириадами крошечных бледных ростков плоти, один взгляд на которые заставил бы любое разумное существо содрогнуться от отвращения и в панике отпрянуть. Особо слабодушные соглядатаи и вовсе могли мигом лишиться рассудка.

«Даже зная метод „отыгрыша“ и переварив зелье „Фокусника“ без остатка, я едва не сорвался в бездну потери контроля. До безумия оставалось всего два-три шага… Как же тогда выживают те бедолаги, что уповают лишь на время и выслугу лет? Риски для них просто запредельные, а шанс провала наверняка колоссален… Немудрено, что в рядах Церквей седьмая Последовательность — вещь вполне обыденная, её адепты исправно служат капитанами отрядов и епископами на местах. Но стоит подняться на шестую ступень, как численность Потусторонних стремительно катится по наклонной…» — Клейн на секунду зажмурился и тяжело опустился на стул.

Через медитацию он принялся усмирять бушующую духовность, возвращая покой истощенному разуму.

Спустя десять томительных минут омерзительные ростки плоти наконец-то увяли, бесследно растворившись в его теле.

С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн вновь приблизился к зеркалу, придирчиво разглядывая собственное лицо, окаймленное аккуратной бородкой.

Внезапно волоски зашевелились, а кожа и мышцы, уподобившись оплывающему восковому огарку, заизвивались в гротескной метаморфозе.

Всего за