Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

Американские студии восприняли совет Зеегера очень серьезно. В последующие годы они приложили немало усилий для установления нового рабочего соглашения с нацистскими властями. Вместо того чтобы критиковать антисемитский подход к цензуре фильмов, как это неоднократно делалось в прошлом, они активно налаживали личные контакты с видными нацистами. В 1937 году Paramount выбрала нового менеджера для немецкого отделения – Пауля Тифеса, члена нацистской партии[541]. А Фриц Штренгхольт стал выказывать большую покорность, чем раньше: по требованию нацистских властей он развелся с женой-еврейкой, и она попала в концлагерь[542].

Американские кинокомпании выбрали примирительный тон и для повседневной деловой активности. Когда цензоры отклоняли фильмы, студии отправляли вежливые письма своим знакомым в администрации, чтобы предложить взаимоприемлемые решения. Типичный пример – реакция Paramount на запрет трех фильмов: «Подари нам эту ночь» (Give Us This Night), «Смерть генерала на рассвете» (The General Died at Dawn) и «Техасские рейнджеры» (The Texas Rangers). Узнав о запрете, Paramount направила письмо в Имперскую палату кинематографии и предположила, что именно в каждом случае вызывает возражения. По мнению компании, фильм «Подари нам эту ночь» был отклонен из-за партитуры, написанной еврейским композитором Эрихом Корнгольдом, поэтому в письме предлагалось заменить ее музыкой немецкого композитора. Режиссером картины «Смерть генерала на рассвете» был Льюис Майлстоун, ранее срежиссировавший фильм «На Западном фронте без перемен», поэтому компания предложила вычеркнуть имя Майлстоуна из титров. Наконец, фильм «Техасские рейнджеры» содержал слишком жестокие батальные сцены, и компания была готова предоставить отредактированную версию[543]. Кинопалата рассмотрела просьбу Paramount и в итоге одобрила фильм «Техасские рейнджеры», который в следующем году стал в Германии большим хитом[544].

Три американские студии, оставшиеся в рейхе к концу 1930-х годов, реализовали множество подобных схем, и в какой-то момент одна из них решилась на особенно амбициозный шаг. В январе 1938 года берлинское отделение Twentieth Century Fox отправило письмо прямо в канцелярию Гитлера: «Мы были бы очень признательны, если бы вы предоставили нам бумагу с подписью фюрера, в которой он выражает свое мнение о ценности и влиянии американских фильмов в Германии. Мы просим вас оказать нам любезную поддержку в этом вопросе и будем благодарны, если вы пришлете нам краткое уведомление о том, будет ли наша просьба удовлетворена фюрером. Хайль Гитлер!»[545] Через четыре дня Twentieth Century Fox получила ответ: «Фюрер до сих пор принципиально отказывался предоставлять такого рода оценки»[546].

Несмотря на эту неудачу, студиям постепенно удалось разобраться в новых методах нацистской цензуры. Они выяснили, каких голливудских актеров нацисты считали нежелательными, и постарались больше не предлагать фильмы, в которых были задействованы эти актеры. И даже более того – такие картины все еще можно было предлагать к просмотру, если внести в титры соответствующие коррективы[547]. В результате этих усилий кинокомпаниям удалось улучшить показатели продаж. В 1937 году студии продали в Германии тридцать восемь фильмов, а в 1938-м – сорок один, почти столько же, сколько за год до прихода Гитлера к власти[548]. Новое рабочее соглашение между голливудскими студиями и нацистами давало неплохие результаты.

Затем случилась Хрустальная ночь: жестокий погром тысяч еврейских домов и предприятий 9 и 10 ноября 1938 года, за которым последовало усиление антисемитских мер по всей Германии. В последовавшие недели новые настроения проникли повсюду, включая кинобизнес. 22 ноября в газете Der Angriff появилось объявление, невозможное в прежние годы: «Треть голливудских звезд – евреи». Затем газета перечислила шестьдесят четыре имени самых известных еврейских продюсеров, режиссеров и актеров и добавила: «Есть семь продюсеров по фамилии Кон»[549].

На следующий день Министерство пропаганды опубликовало необычный документ: «черный список», содержащий имена примерно шестидесяти голливудских деятелей (см. примечание)[550]. Министерство объяснило, что если кто-то из этого списка сыграет важную роль в американском фильме, то цензоры «не разрешат ввоз [этой киноленты] в Германию». Среди упомянутых лиц были знаменитые евреи, например Эл Джолсон и Пол Муни, немецкие эмигранты, такие как Фриц Ланг и Эрнст Любич, а также видные противники нацизма, включая Германа Манкевича и Сэма Джаффе, которые пытались снять первый антинацистский фильм «Бешеный пес Европы». В список попал даже Эрнест Хемингуэй, который работал над антинацистским документальным фильмом[551].

В список вошли Джин Артур, Джеймс Кэгни, Джоан Кроуфорд, Бинг Кросби, Теодор Драйзер, Фредрик Марч, Льюис Майлстоун, Норма Ширер и Сильвия Сидни. Нацисты тщательно отслеживали события в Голливуде на протяжении почти десятилетия, и «черный список» стал результатом их усилий[552].

С этого момента студиям не нужно было гадать, какие из их фильмов в Германии ждет запрет. Достаточно было просмотреть каталог снятых кинокартин и предложить только те из них, в которых не участвовали лица из черного списка. Но и в этом случае экспорт значительно сократился: так, в 1939 году в Германии было показано всего двадцать голливудских фильмов[553].

Но студии не сдавались. Даже когда в Европе началась Вторая мировая война, кинокомпании продолжали прокатывать свои фильмы в Германии. И если у Paramount и Twentieth Century Fox дела шли как обычно, то MGM приход войны принес неожиданную выгоду (ставшую, правда, последней).

Еще в июне 1933 года нацисты приняли закон, запрещающий иностранным компаниям выводить деньги из страны. Теперь они должны были хранить средства на заблокированных счетах в немецких банках, а тратить их им позволялось только в Германии[554]. Американские киностудии стали одними из последних компаний, на которые распространили этот закон, но к концу 1934 года на их счетах быстро накапливались суммы в немецких марках, и они пытались решить, что делать со своими активами[555].

В Paramount и Twentieth Century Fox быстро нашли решение. Обе студии были крупными производителями кинохроники в Германии, и у них была возможность вкладывать свои деньги в наем операторов, закупку оборудования и кинопленки. Затем они могли снимать последние нацистские события и включать эти материалы в киножурналы, которые продавали по всему миру[556]. Вот некоторые из сюжетов, снятых Twentieth Century Fox в этот период:

Митинг верности фюреру: Адольф Гитлер приветствует национальную полицию из окна канцелярии, в то время как население Берлина разражается громогласными криками «Хайль!»[557].

Первый памятник национал-социалистическому движению: в Байройте глава Немецкого трудового фронта доктор Роберт Лей торжественно открыл кенотаф в честь национал-социализма[558].

Праздник трудящихся немецкой нации: фюрер выступает в зоне строительства автобана в Унтерхахинге (от Мюнхена до границы), открывая великую трудовую битву 1934 года