Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

Завоевание Иерусалима вселило ужас в сердца мусульман Ближнего Востока и безмерно обрадовало франков. Но, несмотря на все эмоциональные повествования о его утрате, это была, прежде всего, сугубо местная, левантийская катастрофа, требующая местной реакции[140]. Поскольку Иерусалим был недавно городом Фатимидов, его потеря стала прежде всего ударом по имперскому авторитету Фатимидов В результате армия Фатимидов под командованием аль-Афдаля избрала прямой путь, «когда он услышал о том, что случилось с народом Иерусалима», и выступила в поход – в Палестину. Аль-Афдаль немного задержался, поскольку ждал подхода других сил и кораблей из портов Сирийского побережья в Аскалон, традиционный египетский плацдарм при движении в Палестину. Он отправил сообщение франкам, «осуждая их действия и угрожая им», и франки ответили ему тем же. Франкский посол был не один: ему буквально наступала на пятки крупная армия франков, ликующая из-за победы в Иерусалиме. «Египтяне не знали о ее приближении, утверждает франкский источник, иначе они не остались бы на месте. Они не были готовы к бою. Послышался крик «По коням!», и египтяне начали спешно надевать доспехи, но франки были для них слишком быстрыми и обратили их в бегство. Нанеся потери, франки забрали собственность, доспехи и все, что было в лагере, в качестве добычи»[141]. Пока аль-Афдаль отступал в безопасность Аскалона, другие солдаты пытались спрятаться в зарослях деревьев, но франки выкурили их и убили, потому что франки владели мечами лучше, чем мусульмане[142]. Среди погибших в тот день был Джалал аль-Мульк ибн Аммар, брат правителя Триполи, который откупился от Раймунда Тулузского в Арке, чтобы защитить свою независимость, но, как выяснилось, только для того, чтобы погибнуть, служа правителю Фатимидов, на которого гневался. Аль-Афдаль, выглядывая из-за стен Аскалона, мог видеть, что его дело безнадежно. Он и его личная свита удалились в Каир. Аскалон был оставлен его жителям, которые терпели осаду франков до тех пор, пока не сумели договориться о перемирии за грабительскую цену и выкупе некоторых пленных, попавших в руки франков[143].

Пока аль-Афдаль пытался освободить Иерусалим, в Багдад прибыла депутация беженцев-сирийцев, которую возглавил мусульманский судья Абу Сад аль-Харави. Сирийцы желали, чтобы их выслушал халиф – лидер суннитского мусульманского сообщества. От него ждали, что он даст адекватный ответ франкскому вторжению на Ближний Восток. Было известно, что раньше халиф потребовал того же от сельджукского султана. Чтобы убедить собравшихся чиновников, аль-Харави изложил «крик души» о бедственном положении сирийских мусульман. Это был «рассказ, от которого на глаза слушателей набегали слезы и болело сердце». Был Рамадан (июль – август 1099 г.), священный для мусульман месяц поста и молитв. В пятницу после своего прибытия беженцы обратились к верующим в мечети и рассказали, что выпало на долю населения Иерусалима. Они говорили об «убийстве мужчин, порабощении женщин и детей, грабежах мусульман в этом почитаемом священном городе»[144]. Их рассказ был настолько ярок и выразителен, а страдания – настолько очевидны, что их даже освободили от дополнительного напряжения поста в месяц Рамадан.

В ответ халиф сформировал собственную делегацию выдающихся богословов, чтобы те отправились на восток и убедили султана Баркиярука, единственного человека, способного собрать большую армию, выступить против франков. В Хулване, что на главной дороге из Багдада в Иран, делегация узнала новость об убийстве могущественного советника султана (который был шиитом). И люди поняли, что гражданская война не за горами и она не принесет ничего хорошего раздробленному правящему дому сельджуков. Они вернулись в Багдад, «не достигнув никакой цели. Правители пребывали в ссоре друг с другом, и франки покоряли землю»[145]. Такое мнение можно применить и к Сицилии, и к Аль-Андалусу, которые были потеряны для исламского мира. Теперь к ним присоединились Иерусалим и земли Леванта. Почти столетие после 1099 г. Иерусалим оставался в руках франков, как главный город их владений в Леванте, которые они называли Заморьем. Этот приз они получили не так благодаря божественному провидению или энергии крестоносцев, как из-за нерешительности и отсутствия единства сельджуков.

Глава 4

Против врагов бога

У крутой излучины реки Оронт в Сирии, высоко на природном выступе почти неприступной скалы, стоит замок Шейзар. Он нависает над рекой, окружающей его с трех сторон, и охраняет город Шейзар, расположенный внизу, и стратегически важную переправу через реку. Если Сирия в XI в. была пограничной зоной между мусульманским миром и латинскими государствами франков, то Шейзар был границей внутри границы, вклинившись между иногда враждебными мусульманскими государствами в Алеппо и Хаме и прилегающими франкскими государствами в Антиохии и Триполи (см. карту 5). В таком окружении правители Шейзара, почтенный и аристократический арабский клан Бану Мункыз, быстро выучили новые правила выживания в Сирии после вторжения. Правила были просты: знай, когда драться и когда подкупать, и всегда будь готов к заключению неудобных союзов. Представители клана Бану Мункыз умели выживать. Если бы землетрясение 1157 г. не разрушило замок, унеся с собой почти всю семью, кто знает, как бы развивалась история.

Нам много известно о внутренних механизмах клана: о его войнах, охотничьих отрядах, ссорах между подданными, семейных интригах – в основном благодаря одному из сыновей, Усаме ибн Мункызу, написавшему воспоминания о своей долгой, богатой приключениями жизни, назвав ее «Книга назидания». В ней Усама показал, что хорошо усвоил уроки Шейзара. Он дожил до весьма почтенного возраста – девяноста трех лет, служил почти всем основным мусульманским князьям региона и провел много времени среди франков. Долгая жизнь Усамы – свидетельство того, что после вторжения франков на Ближний Восток его жителям весьма помогали такие пользующиеся спросом «специальности», как воин, поэт и дипломат. Не повредит, если ты одновременно будешь хладнокровным интриганом самой высшей пробы. В новом разделенном и фрагментированном мире Усамы продержаться более или менее долго могли лишь те, кто имел достаточно могущества или достаточно хитроумия. А лучше и того и другого. В таких условиях задача изгнания франков не являлась приоритетной[146].

Первая реакция

К 1100 г. франки уже вторглись глубоко на пограничные территории сельджуков и Фатимидов и были намерены там остаться. Словно строя свои планы на основе сицилийского прецедента – норманнского графства Сицилия, основанного во время завоевания острова в 1071 г., франки в процессе завоевания Ближнего Востока основали не одно, а три новых франкских государства. Вслед за ними последовало четвертое. Главным из трех было королевство Иерусалим. Имея своим центром Святой город, королевство всегда обладало превосходством, даже если его