Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

победой, торжествуя, нагруженные добычей, не потеряв ни одного человека. Они также принесли с собой головы убитых врагов, которые пронесли по городу»[176]. Осенью франки построили новую крепость у южных границ. Тухтакин пошел туда и снес эту крепость тоже. Район, протянувшийся между мусульманским Дамаском и франкской Тиберией (Тверией, Тиверией), был житницей Сирии. Здесь располагались самые плодородные пахотные угодья. Тухтакин возвращался сюда много раз, чтобы дать отпор франкской угрозе, как в 1108 г., когда он отправил отвлекающие силы в Палестину, а сам осадил Тверию. В этом сражении был взят в плен и впоследствии казнен франкский лорд Жервэ, ветеран Первого крестового похода. Балдуин Иерусалимский отказался от выкупа. Некоторые пленные впоследствии были отправлены султану как дань[177].

В обмен на все эти усилия Тухтакин получил признание своего положения, чего и добивался. Султан в Багдаде утвердил его в должности эмира и исфахсалара Сирии, что примерно соответствовало должности сирийского главнокомандующего. В соответствующем документе, полученном Тухтакином, от него требовалось поддержание боевой готовности войск, ведение войны с неверными, вести мудрую налоговую политику, наказывать преступников и обеспечивать правосудие для своих подданных, мусульман и немусульман[178].

Даже активно участвуя во многих военных кампаниях, Тухтакин оставался прагматиком. Он понимал, что совсем избавиться от франков – вытеснить их в море – невозможно, и потому умело использовал договора и перемирия с франкскими противниками, чтобы лучше справляться с вызовами на своем пути. Так, в 1108 г. он согласился на четырехлетнее перемирие с Балдуином Иерусалимским, которое один хронист назвал «для мусульман благословением всемогущего Бога»[179]. Большая часть договорной работы касалась сельскохозяйственных угодий, на которые претендовал и Дамаск, и его франкские соседи. В 1109 г., к примеру, после весьма неприятного поражения Тухтакин подписал соглашение с Балдуином, разделив урожаи, собранные со спорных земель[180].

Довольно скоро подключились другие франкские соседи. В том же году он подписал соглашение с Бертраном Триполийским, который согласился воздержаться от набегов на мусульманские земли в обмен на почти недоступные ливанские горные деревни Мунайтира и Аккар, ежегодную дань от нескольких других деревень и треть урожая плодородной долины Бекаа. (Бертран вскоре нарушил соглашение[181].) Годом позже Балдуин тоже захотел долю от долины Бекаа, и было составлено новое соглашение[182]. После победы в соперничестве с Балдуином в 1111 г. аналогичное соглашение было достигнуто относительно других земель, примыкающих к южным границам государства Тухтакина[183]. Таким образом, контроль над доступом к предметам первой необходимости был для Тухтакина таким же действенным инструментом, который можно было использовать против франков, как и армия.

Тухтакин стал лидером местного ответа на франкское вторжение. Другие сельджукские правители и полководцы тоже мало-помалу свыклись с новым пришлым элементом в своей жизни. Рыдван из Алеппо был ожесточенным противником своего брата Дукака при его жизни, и даже после смерти брата он с большой подозрительностью относился к Тухтакину и держался в стороне от большинства кампаний против франков, проходивших к югу от его владений. Главной заботой Рыдвана было выживание его государства, которое, даже не говоря об угрозе Дамаска, находилось в опасной близости от франкского княжества Антиохия. Также оно было легко достижимо из Эдессы и являлось первой остановкой в Сирии для любого сельджукского командира с востока, ищущего владения для себя. Источники передают ощущение беспокойства, которое его подданные ощущали из-за своего опасного положения на передовой. Их собратья в Дамаске, как правило, ничего подобного не испытывали. В 1102–1103 гг. Рыдван добился ряда серьезных успехов против франков, по сути изгнав их из своих владений и даже угрожая Антиохии[184]. В апреле 1105 г. он предложил крупный контингент для участия в джихадистской кампании, призванной освободить от франкской осады Триполи. Но по пути войска встретили армию Танкреда Антиохийского в районе Арты, и кавалерия Рыдвана обратилась в бегство, после чего пехота была уничтожена, а Арта – взята. Остатки бежали в город, спасаясь от преследования Танкреда. Воплотился в жизнь самый страшный ночной кошмар горожан Алеппо – франки осадили их возлюбленный город. Многие жители бежали. Люди Танкреда ловили их и убивали. Таким образом, «народ Сирии, насладившись безопасностью и миром, был ввергнут в состояние тревоги и беспокойства». Заключив мир и получив дань с Рыдвана, Танкред ушел. А желание Рыдвана помогать соседям исчезло без следа[185].

Перемирие Рыдвана с Танкредом в 1105 г., судя по всему, было выгодно для обеих сторон и в конце концов принесло странные плоды и еще более странных партнеров. К востоку от государства Рыдвана, в Северном Ираке, после знаменитой победы Чекирмиша на реке Балих многое изменилось. К 1106 г. султан стал относиться с большим подозрением к честолюбивым замыслам Чекирмиша в Мосуле и заменил его полководцем из Ирана по имени Джавули, который получил приказ султана «идти против франков и отобрать у них территорию». Для начала Джавули конфисковал всю собственность Чекирмиша, в том числе его очень ценного пленного Балдуина Ле Бурка, который все еще был в плену, захваченный при Балихе. (Его кузен Жослен уже организовал собственный выкуп.) Джавули воспользовался привалившей удачей и отпустил Балдуина, получив от него обещание заплатить.

Однако, взяв Мосул, Джавули, в свою очередь, стал слишком амбициозным и вступил в конфликт с большинством местных и региональных властей. Вспыльчивый Рыдван из Алеппо увидел в Джавули угрозу своей независимости и начал переговоры с соседом – Танкредом Антиохийским, предложив франку заключить союз против Джавули. Двое – мусульманин и франк – согласились объединить силы и нанести упреждающий удар, прежде чем Джавули выполнит приказ султана и вторгнется в Сирию. В ответ Джавули обратился к Балдуину Ле Бурку и отказался от оставшейся суммы выкупа в обмен на помощь Эдессы.

В сентябре 1108 г., когда сформировался первый из многих запутанных политических клубков, обычных для этого периода, равнины Телль-Башира стали свидетелями странного представления. Франкский лорд Антиохии шествовал рядом с мусульманскими войсками от лорда Алеппо, выступая против представителя султана, мусульманского лорда Мосула, который следовал вместе со своими франкскими союзниками из Эдессы. Сначала создавалось впечатление, что Джавули одержит верх над своими противниками, но тут пришли новости, все изменившие: султан заменил Джавули в Мосуле. Его люди сразу разбежались по домам, покинув своего командира на произвол судьбы. С ним остались только личные телохранители и немногочисленные добровольцы джихада. Джавули покинул поле боя, а армия из Антиохии и Алеппо ограбила его обоз и с победой вернулась домой в Сирию. Через какое-то время Джавули вернулся к султану, побежденный и униженный, с собой он принес погребальный саван, в знак того, что готов