Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

к Раймунду послов с монетами и дарами – чтобы откупиться от него лично и от франков. Вряд ли это являлось стимулом для ухода франков – они понимали, что еще много богатств можно получить, оставаясь на месте. В конце концов на соединение с отрядами Раймунда подошли другие армии франков. Стремление наконец попасть в Иерусалим одержало верх. Раймунд решил, что Акре и Триполи придется его немного подождать. Франки сняли осаду и пошли по прибрежной дороге в Палестину, «и люди в панике разбегались перед ними»[124]. В Арсуфе (Арзуфе) – на побережье – они свернули вглубь территории к Аль-Рамле, которую захватили. В это время племянник Боэмунда Танкред, час которого пробил, направился к Вифлеему, чтобы захватить его для себя. На следующий день, 7 июня, франки расположились лагерем перед Иерусалимом[125].

Крест в молитвенной нише

Иерусалим совсем недавно подвергся другой осаде. Это был один из многих городов, которые часто переходили из рук в руки после прихода турок в Сирию. Как мы уже видели, туркменский авантюрист Атсыз занял город в 1170-х гг. и прибег к жестоким репрессиям, когда Фатимиды попытались устранить его. Когда сельджукский принц Тутуш наконец в 1079 г. избавился от Атсыза, он поставил на его место верного эмира по имени Иль-Гази. Иль-Гази принадлежал к Артукидам, семейству, которое впоследствии основало собственное государство в Северном Ираке и Восточной Анатолии, и его брат был среди полководцев мусульманской коалиционной армии в Антиохии.

После падения Антиохии Фатимиды воспользовались преимуществом замешательства сельджуков и восстановили контроль над Святым городом. Армию Фатимидов возглавлял могущественный визирь аль-Афдаль. По прибытии к Иерусалиму «они поставили сорок и более требушетов против города и разрушили части стен. Жители дали отпор, и сражение и осада продолжались больше сорока дней»[126]. К сентябрю 1098 г. люди решили, что с них хватит, и город покорился Фатимидам[127]. С сельджуками обращались хорошо. Им позволили покинуть город и продолжить службу у своих соплеменников.

Так что 7 июня 1099 г., когда франки наконец увидели свою вожделенную цель, Иерусалим уже трижды сменил хозяев и теперь меньше года находился у Фатимидов. Тем не менее его гарнизон, которым командовал Ифтикар ад-Даула, был в хорошем положении. Иерусалим, осажденный франками, был небольшим городом с населением двадцать – тридцать тысяч человек, христиан, мусульман, евреев. Одни жили здесь постоянно, другие были туристами и паломниками. В 1047 г. путешественник Насири Хусров – персидский шиит – проехал через Иерусалим по пути в Египет. Он отметил большое число мусульманских паломников, стекающихся в город, а также что «из Византии и других мест тоже приходят христиане и евреи, чтобы посетить здесь церкви и синагоги»[128]. Еще Насири сообщил о наличии шумных городских базаров, множества святынь, дорогих сердцам христиан, евреев и мусульман, прекрасной больницы и оборонительных стен. Причем стены находились примерно на том же месте, что и стены османской эры, окружающие старый город сегодня. В городе были собственные источники воды, хотя сельская местность зависела от колодцев. Фатимидский гарнизон, защищавший город, для столь скромного населенного пункта был довольно большим и насчитывал, вероятно, около тысячи воинов. Когда стало известно о приближении франков, назначенный Фатимидами правитель приготовился к обороне, изгнал местных христиан и блокировал колодцы в окрестностях[129].

Франки сумели пополнить запасы по пути, хотя их продвижение от Акры к Иерусалиму было быстрым, можно даже сказать, стремительным. Когда франки начали первую атаку на город, поступило сообщение, что аль-Афдаль из Египта снова на марше. «Он следует из Египта с могущественной армией, чтобы вести против них джихад»[130]. Франки поняли, что следует поторопиться и захватить город до того, как к нему приблизится аль-Афдаль.

Согласно одному источнику, проблема была решена с помощью простой уловки: когда стемнело, франки сделали вид, что уходят, побуждая мусульманских защитников сделать то же самое. После этого франки возобновили атаку, захватили стену и ворвались в город[131]. Более поздний источник, хронист XIII в. Ибн аль-Асир, излагает события почти так же, как франки, хотя и он избегает подробностей, которые в изобилии имеются у франков. Как и франки, Ибн аль-Асир рассказывает об осаде на двух фронтах. На юге, возле горы Сион, гарнизон успешно отбивал нападения и даже сумел сжечь осадную башню Раймунда Тулузского. Но на севере, у ворот Святого Стефана, франки собрали еще одну башню. Пока все силы городского гарнизона были сосредоточены на юге, на севере франки сумели ворваться в город, и, хотя немедленно были собраны люди, чтобы дать им отпор, было уже слишком поздно. Сдержать их было невозможно[132]. Конечный результат одинаков и в христианских хрониках, и в мусульманских: гарнизон Фатимидов укрылся в башне Давида, древней цитадели города у западной стены. Там мусульмане продержались три дня, после чего согласились на перемирие с франками, которые позволили им и некоторым гражданским лицам беспрепятственно уйти в город Аскалон (Ашкелон), что на пути в Египет.

Остальным повезло меньше. Как только измученные, но торжествующие франки ворвались в город, «жителей предали мечу»[133]. Городские евреи собрались в синагоге, но это им не помогло – ее сожгли[134]. Многих взяли в плен[135]. Другой контингент франков, который возглавлял Танкред, захватил Храмовую гору, дав гарантии безопасности собравшимся там мусульманам[136]. Как и мечеть аль-Акса (которую франки считали храмом Соломона) и великолепная мусульманская святыня – Купол Скалы, Храмовая гора располагалась в духовном центре исламского Иерусалима, куда стекались ученые, мистики и просто верующие. Поднявшаяся высоко над городом Храмовая гора была природным убежищем благочестивых людей, а значит, мишенью для фанатиков. Говорят, что, проигнорировав гарантии безопасности, франки убили (что маловероятно) тысячи мусульман в мечети аль-Акса, причем в основном это были имамы, члены улемы, праведники и аскеты, мусульмане, покинувшие свои родные земли и пришедшие туда, чтобы вести праведную жизнь на этом святом месте[137].

С Купола Скалы сняли все серебряные и золотые канделябры – так же Тит и римские легионы осквернили храм. В одном источнике сказано, что «добыче, которую они захватили, не было числа»[138]. Но смерть и разрушения были не единственными трагедиями Иерусалима. Порабощение мусульманских женщин и детей неверными, нарушение клятв, осквернение святынь, переделка мечетей в храмы или еще хуже, разграбление святых мест – все это были дурные деяния гигантского масштаба, от которых нелегко очиститься. «То, что правильно, утратило силу, то, что запрещено, стало законным», – жаловался впоследствии поэт, говоря о ритуальной нечистоте. «Крест поставлен в молитвенную нишу, теперь