Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

сострадания. Он буквально «вгрызся в Майера»: «Он сказал ему, что существующие предрассудки появились во многом благодаря состоянию индустрии, и теперь было бы абсурдно и совершенно неразумно усугублять ситуацию выпуском такого фильма. Он добавил, что они сами роют себе могилу и настраивают евреев против себя»[335].

В то время как Мэгнин обрабатывал Майера, другой член Антидиффамационной лиги занимался Гарри Уорнером. Оказалось, что тот не нуждался в особой обработке. Вероятно, он чувствовал себя ответственным за весь этот бардак, поскольку именно он продал Twentieth Century сценарий. Уорнер заявил Антидиффамационной лиге, что фильм грозит стать одной из самых опасных постановок всех времен. Он был настолько обеспокоен, что даже подумывал предложить Twentieth Century 16 000 долларов за уничтожение киноленты. «Он не хочет, чтобы его имя упоминалось во всем этом», – отметили в Антидиффамационной лиге. По мнению организации, Уорнер не желал, чтобы его попытка повлиять на производство конкурирующей кинокомпании стала достоянием общественности[336].

Однако в итоге ни Луис Б. Майер, ни Гарри Уорнер не воспользовались ни деньгами, ни властью, чтобы выкупить проект Дэррила Занука. В официальных документах нет никаких намеков на то, почему два руководителя отступили на этом критическом этапе. В качестве одной из возможных причин можно назвать опасения, что они могли повторить поведение героя фильма. В один из ключевых моментов картины «Дом Ротшильдов» Натан Ротшильд совершил дикую покупку на бирже, чтобы разорить конкурентов-неевреев, и Майер с Уорнером поступили бы с Зануком примерно так же.

Скорее всего, Майер и Уорнер просто не хотели вмешиваться в судьбу фильма, который они не снимали. И все же, возможно, этот фильм касался именно их. В конце концов, кино начиналось с еврейского родоначальника по имени Майер, который, сговорившись с пятью сыновьями, выстроил могущественную империю. Устроил ли Занук замаскированную атаку на студийную систему как на еврейский заговор во главе с «Майером», которому непосредственно подчинялись главы пяти других студий: Джек Уорнер, Гарри Кон, Уильям Фокс, Карл Леммле и Адольф Цукор? Если это и было намерением Занука, то современники его так и не заметили.

Премьера фильма «Дом Ротшильдов» состоялась 14 марта 1934 года в нью-йоркском театре «Астор». В основном фильм получил прекрасные отзывы. Несколько критиков уловили параллели с ситуацией в Германии; все рецензенты похвалили шутки. Спустя полторы недели журнал Time поместил на обложку Джорджа Арлисса «с пейсами и в тюбетейке», а в сопроводительной статье похвалил превосходную зрелищность фильма: «Дом Ротшильдов» (“Двадцатый век”) начинается со старого Майера Амшеля Ротшильда… хитрого франкфуртского маклера. Из-за потери нескольких гульденов при ограблении посыльного он завывает, как уличный кот. Когда на Еврейскую улицу наведывается сборщик налогов, скупой старый Ротшильд убирает мешки с деньгами в подвал, дает детям по корке, чтобы те грызли ее, прячет ростбиф в мусорный ящик и уговаривает чиновника согласиться на взятку. Майеру Амшелю Ротшильду, столь же проницательному, сколь и скупому, на смертном одре приходит в голову хорошая идея…»[337]

Типичная рецензия. Конечно, позже в фильме жители «Еврейской улицы» подвергаются преследованиям, и в этих кадрах Голливуд впервые намекнул на ситуацию в Германии. Но, как показала рецензия в журнале Time, эта аллюзия досталась страшной ценой: усилением отрицательного стереотипа международного еврейского банкира[338].

Некоторые были готовы согласиться на эту цену. Раввин Стивен Уайз прочитал проповедь по поводу «Дома Ротшильдов», которая стала «одним из самых великолепных отзывов, когда-либо данных картине»[339]. А небольшая еврейская группа в Голливуде, девизом которой была фраза «Улыбка пройдет долгий путь», предложила Зануку почетное членство в знак признания его «выдающихся достижений на благо еврейского народа» («отвратительное событие», по мнению Антидиффамационной лиги)[340]. Занук был слишком занят, чтобы присутствовать на церемонии. Его фильм был близок к тому, чтобы получить «Оскар» за лучшую картину, и теперь его ждала еще большая слава. В мае 1935 года Twentieth Century объединился с Fox, и Занук стал главой третьей по величине студии в Голливуде – Twentieth Century Fox[341].

Но Антидиффамационная лига по-прежнему считала «Дом Ротшильдов» позорищем и хотела убедиться, что ничего подобного больше не повторится. «Очень жаль, что фильм сняли в это время, – писал один из представителей, – потому что он подтверждает основные положения нацистской пропаганды, причем делает это с помощью самих евреев»[342]. Ирония была почти невыносимой. Антидиффамационная лига прошла по всем положенным инстанциям, но не смогла предотвратить выход картины. Очевидно, что организации необходимо было выработать другой подход.

С этим согласился и Уилл Хейс. С его помощью Антидиффамационной лиге ранее удалось добиться некоторых успехов, но «Дом Ротшильда» доказал, что нужно делать нечто совсем другое. «Вызывающие возражения фильмы, – заметил один из сотрудников Хейса, – так часто снимаются на студиях, контролируемых евреями… что [офис Хейса] не может рассчитывать на успешное проведение просветительской программы без прямого контакта… еврейской группы с самими продюсерами»[343]. Другими словами, Антидиффамационная лига должна была чаще встречаться с продюсерами и давать более систематические рекомендации по изображению евреев на экране.

Таким образом, как раз в тот момент, когда фильм «Дом Ротшильдов» выходил на киноэкраны США, Антидиффамационная лига принимала меры по предупреждению подобных ситуаций. В марте 1934 года в Голливуде появилась новая организация – Еврейский общинный комитет Лос-Анджелеса[344]. Леон Льюис, ее основатель, быстро создал кинокомиссию. К ней присоединились представители всех крупных киностудий, включая Ирвинга Тальберга, Гарри Кона, Джозефа Шенка и Джека Уорнера. Эта уважаемая группа собиралась раз в месяц с единственной целью – обсудить еврейские вопросы[345]. «Впервые, – писал Льюис, – мы создали реальную основу для сотрудничества с киноиндустрией, и я надеюсь на великолепные результаты»[346].

Четыре месяца спустя Уилл Хейс объявил о масштабной кампании по улучшению качества американского кино и назначил Джозефа Брина ответственным за соблюдение Производственного кодекса. Еврейский общинный комитет Лос-Анджелеса воспользовался моментом, чтобы закрепить собственные договоренности с кинокомпаниями. Днем 11 июля 1934 года все руководители студий встретились с Хейсом для обсуждения новой системы ограничений[347]. Среди присутствовавших было немало евреев, и после одной встречи они сразу же отправились на другую – в офисе Гарри Кона в Columbia Pictures их ожидал Ричард Гутштадт. Это было расширенное заседание кинокомиссии: к ее постоянным членам присоединились Луис Б. Майер, Дэвид Селзник, Гарри Уорнер и Карл Леммле-младший. Гутштадт обратился к группе с просьбой избегать той неаккуратности, которой отличались их проекты в предыдущем году. Затем руководители обсудили способы предотвращения оскорбительного изображения евреев в будущем. Встреча прошла с большим успехом, и Антидиффамационная лига была убеждена, что с