Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

решившие экранизировать эту историю, лишь продемонстрировали собственную ограниченность»[320]. Льюис знал, что как бы продюсеры ни старались, тема фильма неизбежно вызовет бесчисленные проблемы. К концу декабря эксперты Антидиффамационной лиги по антисемитизму ознакомились со сценарием и пришли к выводу, что он показывает «махинации и другие отвратительные инциденты и черты»[321]. Они едва могли поверить, что этот сценарий используется для крупной голливудской постановки.

Антидиффамационная лига в итоге сформулировала очень четкую позицию по поводу «Дома Ротшильда». Фильм сочли опасным, поскольку обе сюжетные линии производят негативное впечатление. В первой из них, по их мнению, евреи предстают в образе международного банкира, который перехитрил налоговые органы и накопил столько богатства, что стал обладать даже большей властью, чем правительство. Вторая сюжетная линия, рассказывавшая о Натане Ротшильде и его сделках с различными европейскими государствами ради победы над Наполеоном, изображала евреев как тайную силу: они стоят за троном и вершат судьбы мира[322].

Антидиффамационная лига признала, что, на первый взгляд, фильм несет в себе благородный посыл: Ротшильды подвергались дискриминации и хотели добиться равных прав для своего народа. Они использовали деньги для достижения мира, а не для разжигания войны. Лига даже предполагала, что все перечисленное найдет положительный отклик у некоторых еврейских зрителей: они будут чересчур обрадованы тем, что фильм выступает против антисемитизма, и потому не обратят внимания на антисемитское содержание самого фильма. Но Лигу не волновала реакция евреев; ее интересовало лишь то, как воспримут фильм все остальные. И организация была абсолютно уверена, что эта публика либо не заметит положительные черты героев, либо не сочтет их оправданием поведения Ротшильдов. «Сложится впечатление, – отмечала Лига, – что концентрация богатства в руках одной международной еврейской семьи наделила ее неоспоримой властью определять судьбы народов. Тот факт, что христианские народы вынуждены просить у еврейской семьи Ротшильдов деньги, чтобы защитить свое существование, вызовет самую нежелательную реакцию»[323].

Составив этот доклад, Леон Льюис написал Джозефу Шенку, что «Дом Ротшильдов» грозит стать «одним из самых опасных кинопроизведений» того времени. Он объяснил, что по стране как раз прокатилась волна антисемитской пропаганды, убеждавшей миллионы людей в том, что «международные еврейские банкиры» контролируют мировые финансы. «Дом Ротшильдов» своей тематикой только подкрепит этот миф. На случай, если у Шенка возникнут какие-либо сомнения, Льюис призвал его связаться «с теми из наших людей… которые уже несколько месяцев пытаются всеми силами остановить растущую волну ненависти к евреям»[324].

Шенк прочитал письмо и передал его Зануку. Занук ответил немедленно. Он не собирался отказываться от постановки «Дома Ротшильдов». «Я не еврей, – добавил он, – и я никогда не слышал об этой “растущей ненависти к евреям”, о которой вы мне написали. Полагаю, что и для большинства людей это в основном звучит как фантазия. Мы снимаем картины для широкой публики, а не для меньшинства, и я гарантирую вам, что если и существует “растущая ненависть к евреям в Америке”, то наша кинокартина о Ротшильде поможет в борьбе с ней, причем эффективнее любых других средств в сфере развлечений»[325].

Представители Антидиффамационной лиги прекратили всякое общение с Зануком и сосредоточили свои усилия на Уилле Хейсе[326]. Это был умный ход, поскольку Twentieth Century как раз в то время пыталась получить членство в этой ассоциации. В тот же день Хейс написал Зануку срочное письмо: «Необходимо избегать любых действий, которые могут подпитывать необоснованное предубеждение против евреев, существующее в некоторых местах. В его основе очень часто лежит заблуждение, что все евреи стремятся к деньгам ради власти и последующих злоупотреблений. Историческая известность дома Ротшильдов настолько велика, что враждебные пропагандисты пытаются сделать само это имя синонимом зловещей, всемирной политической власти, произрастающей из накопленных богатств. Тот факт, что Ротшильды пользовались властью денег, может оказаться в тени более яркого образа Ротшильдов как воплощения еврейского господства с помощью денег».

Хейс повторил, что крайне обеспокоен сложившейся ситуацией. По его словам, в еврейской общине, вероятно, возникнут разногласия, но «здравомыслящие евреи» могут расценить «Дом Ротшильда» как антисемитскую пропаганду[327].

Занук оказался в затруднительном положении. Ему нужно было изменить мнение Хейса о фильме. Он быстро раздобыл целую серию положительных откликов на «Дом Ротшильда» и переслал их в офис Хейса. Среди отправленных материалов было 175 анкет тестового просмотра, в которых картина восхвалялась и почти ничего не говорилось о ее «еврейской повестке», а также письмо от Джозефа Джона Камминса, редактора еврейской газеты – он писал, что фильм чрезвычайно увлекателен и не содержит ни малейшего следа пропаганды, и проповедь преподобного Ч. Ф. Акеда «Джордж Арлисс в фильме “Дом Ротшильда”: Радость и Вдохновение»[328].

Все это произвело определенное впечатление. Вскоре Хейс сообщил Антидиффамационной лиге, что большинство зрителей настолько увлекаются захватывающим сюжетом фильма, что не замечают его оскорбительного подтекста. Он также отметил, что Национальный совет еврейских женщин недавно посмотрел «Дом Ротшильдов» и официально одобрил его. Теперь Хейса беспокоил не столько сам фильм, сколько возможные публичные разногласия между двумя еврейскими организациями[329]. Антидиффамационная лига оправдала его беспокойство, выразив недовольство действиями Национального совета еврейских женщин, но наибольшую тревогу у нее вызывал сам фильм[330].

Поэтому Антидиффамационная лига обратилась к последнему средству: руководителям других голливудских студий. Узнав, что Луис Б. Майер является главным собственником компании Twentieth Century Pictures, Антидиффамационная лига отправила ему телеграмму: «Сейчас наше положение более серьезно, чем когда-либо, и требует величайшей осторожности. В другое время можно было бы не ожидать никакого вреда, но сейчас необходимо учитывать сложившуюся ситуацию. Будете ли Вы сотрудничать, чтобы предотвратить выход картины хотя бы в этот критический период?»[331]

Майер ответил сразу же. Он не хотел вмешиваться в дела кинокомпании, поскольку его доля в ней не была общеизвестна, но согласился проверить картину вместе с Гарри Коном, главой Columbia Pictures. Через несколько дней оба руководителя вместе посмотрели фильм и прислали отклики. Они не согласились с позицией Антидиффамационной лиги. В фильме «Дом Ротшильдов» не было ничего плохого, и, более того, оба руководителя уже получали просьбы снять подобную картину[332].

Антидиффамационная лига тут же призвала еврейских лидеров во всем мире завалить Майера письмами протеста[333]. В то же время Ричард Гутштадт задействовал свое секретное оружие, Эдгара Мэгнина, раввина и близкого друга киномагната. «Его влияние на Майера нужно задействовать немедленно», – писал Гутштадт[334]. Как оказалось, Майер добрался до Мэгнина первым. Самый влиятельный человек в Голливуде получил множество телеграмм о фильме, беспокоился и не знал, что делать. Мэгнин отреагировал без всякого