Ребенок от предателя - Ксения Богда

ночевал на коврике под дверью моей квартиры.

Прикрываю рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Но я никак не могу избавиться от назойливой картины.

Алик… и ночевал под чьей-то дверью. Это прямо… сенсация.

– А зачем он это делал?

Кира утыкается лбом в стол и стонет.

– Ну как зачем, Ник? Поговорить. Вымолить прощение. Ой, короче, все как обычно.

Делаю вдох.

– А ты?

Она так резко подскакивает, что я шарахаюсь от неё от неожиданности.

– А что я? Я перевернула эту страницу. Все. Баста, карапузики. Надо было раньше думать, до того, как он начал переписываться с той козой.

Щеки сестры краснеют от злости, а сама она готова рвать и метать.

Но я могу понять Алика. Терять такую девушку – большая ошибка. Сестру никогда не интересовало состояние Алика. У неё самой денег после отца на две жизни хватит. Но она приковывала взгляды. Пышная грудь, узкая талия, бедра… Модельки тощие нервно икали в уголке, когда она появлялась на приемах под руку со Светловским. Зеленые глаза колдовские, волосы до талии, волнистые от природы… Да ей даже укладку не надо было делать. Чему я безмерно завидовала.

И вот… Светловский с его перепиской. Который все поломал. Сестру поломал.

Да, не измена… но Кира твердит, что если бы не спалила, то кто знает, чем кончилось бы все.

– Разведешься?

Фыркает.

– Да как нефиг делать.

Но я вижу, как тяжело даются ей эти слова.

– За Кирюхой сходим? Прогуляемся?

Киваю на солнышко за окном.

– О, пойдем. Проветрю мозг после этого козла.

Качаю головой, но не верю, что у них с Аликом конец. Вот не верю. Кира взрывная, и иногда ей нужно время.

Идем, болтаем о всякой чуши, только бы не затрагивать темы ни Леши, ни Алика. Кира идет и стреляет глазками в прохожих парней. И это срабатывает. Они чуть ли не сворачивают шеи.

А сестра вздыхает.

– Вот какого черта я вообще с ним связалась тогда? Не понимаю, – качает головой.

Сжимаю её руку. Пытаюсь этим жестом как-то поддержать, чтобы она не грустила.

– Каждый человек появляется в нашей судьбе не случайно.

Проговариваю, и в этот момент раздается звонок моего мобильного. Номер не определяется, но это запросто может быть кто-то из хозяев моих пациентов.

– Прости.

Сестра кивает. Принимаю вызов.

– Слушаю.

– Вероника, добрый вечер.

Знакомый голос прошивает стрелой сердце. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха. Торможу.

Сестра удивленно оборачивается, но я показываю, чтоб она шла дальше.

– Добрый вечер, Алексей.

– Я звоню, чтобы уточнить, можно ли завтра приехать на прием?

Глава 12

Пытаюсь справиться с дрожью и волнением, пока жду, когда ко мне придет Леша со щенком. Меня натурально потряхивает, я даже не могу усидеть на стуле. Постоянно вскакиваю и хожу по приемной.

Дергаюсь, когда за окном вижу подъезжающую черную машину. Машина Леши. Сглатываю. Хватаю со стола стакан с водой и чуть ли не залпом выпиваю.

Надо было отказаться, сказать, что я занята на год вперед. Выдыхаю с шумом…

«Так, Ника, в руки себя взяла!» – рявкает на меня внутренний голос.

А мне в ответ хочется заорать, что я бы с радостью. Но коленки предательски подгибаются от одного вида высокой фигуры Леши.

Выходит из машины и обходит её спереди. А я каждый шаг впечатываю в память. Берет с пассажирского сидения Жужу. Интересно, он и правда оставил имя, которое ей придумал Кирюшка? Или просто брякнул, чтобы успокоить сына?

Дверь распахивается, и я перестаю дышать, сталкиваясь с голубым взглядом. Что-то с ним не так… он словно не в настроении. Я узнаю этот взгляд, который плитой придавливает к полу.

– Добрый вечер, – короткий кивок.

– Добрый, – ещё один глоток воды, и я буду готова дальше вести беседу.

Если так неадекватно реагировать каждый раз на Лешу, можно и с разумом попрощаться. А мне ещё сына поднимать, а не на бывшего мужа слюни пускать.

Только я ничего не могу с собой поделать. Сердце рвется навстречу, и даже то, что он в свое время выбрал другую, мое сердце никак не волнует.

– Как у вас дела? Рассказывайте, – мою руки и беру у Леши из рук щенка. – Привет, малышка. Как ты себя чувствуешь?

На лице Леши мелькает улыбка, от которой тут же все во мне сходит с ума.

– Пытается бегать. Ходит с трудом, но она молодец. Да, Жужа? – треплет по холке.

А я глаза таращу.

– Что такое? – вопросительно выгибает бровь.

Трясу головой. Выдавливаю улыбку.

– Просто не ожидала, что вы и правда возьмете имя, которое брякнул мой ребенок.

Леша пожимает плечом.

– А почему нет? Я обещал, а я привык обещания исполнять.

Никак не комментирую. Потому что знаю эту его черту. Она у него и в прошлом была. Леша всегда выполнял свои обещания, за что и получил безмерное доверие со стороны своих клиентов и партнеров.

– Ну да, замечательная черта – делать, что обещано.

Проходим в смотровую. Я под внимательным взглядом бывшего осматриваю питомца, отмечая про себя, что пребывание у Леши пошло щенку на пользу. И он явно идет на поправку.

– Ну что я могу сказать, – стаскиваю перчатки, – ей намного лучше. Думаю, ещё через три дня можно будет снимать гипс и лапа будет в норме. Правда, малышка?

Глажу щенка по пятнышку на лбу. Жужа довольно скулит и машет хвостом.

– Это хорошая новость.

Леша подходит к смотровому столу, чтобы забрать щенка. Но резко поднимает взгляд и прищуривается. Всматривается в мое лицо. Его взгляд подозрительно меняется.

– Я тебя вспомнил, Ника…

Перестаю дышать. Сердце камнем летит вниз.

– Что? – голос пропадает, и приходится прокашляться. – Не понимаю…

Я не знаю, как себя вести. Понятия не имею, что я должна сказать и как ответить на эту реплику. Да я, кажется, вообще забыла, как разговаривать, и мне сил хватает только на то, чтобы моргать.

– Точно, – продолжает хмуриться Леша, – это точно была ты. Почему ты не сказала?

Обвинения в его голосе задевают, и я уже открываю рот, чтобы ответить. Защитить себя. Сказать, что я вообще ни в чем не виновата. Но слышу, что кто-то заходит в клинику.

– Ах ты, я так и знала, что ты к ней придешь! – клинику оглушает визг жены Леши.

Леша выглядит довольно спокойно. Он не дергается, не совершает каких-то резких движений. Не пытается сразу же встать на свою защиту.

Только угрожающе прищуривается.

– Решил налево от меня сходить, да?

Даже я от такого обвинения открываю рот. Она сейчас серьезно? Серьезно?

– Успокойся, – тихий