Ребенок от предателя - Ксения Богда

обозначает круглый живот. Кусаю губу. Внутри разрывается снаряд, наполненный сожалением и горечью.

Черт, а я ведь когда-то думал, что буду радоваться каждому дню беременности любимой женщины. А сейчас я смотрю на жену и внутри пустота. Я считаю дни до родов и даже не могу понять, чего я жду больше: что ребенок будет мой или что нет.

– Вероник, чей это ребенок? – устало выдыхаю.

Жена дергается. Одаривает меня колючим взглядом.

– Я уже тебе говорила, что он твой, Леша. Твой ребенок. Твой сын…

Ну да, как будто был вариант, что она скажет что-то другое.

– Иди домой, Вероник.

Щиплю себя за переносицу. И снова эта назойливая боль в висках. Почему у меня так раскалывается голова, только когда рядом жена, мать его?

– А ты? Леш, а ты? – повышает голос Вероника и дергает меня за рукав.

– Я сейчас поднимусь.

– Точно? Ты не врешь?

Пронзаю её взглядом.

– А я когда-то врал тебе? – цежу сквозь зубы.

Какой бы дрянью она ни была, но я ни разу её не обманул. Даже когда узнал про беременность и мы составили бумажку, согласно которой Вероника не будет претендовать на ребенка, если ДНК-тест покажет мое отцовство.

Это сейчас она вдруг решила, что её беременность как-то наладит наши отношения и мы не разведемся. А я уже жалею, что я повелся на уговоры Вероники и мы добавили пункт, по которому я не могу развестись до родов, потому что если развод состоится раньше появления на свет ребенка, то Вероника вправе не отдавать мне малыша, даже если он будет моим… Приходится, сцепив зубы, терпеть женушку. Это сейчас я отчетливо понимаю, почему она настаивала на этом пункте. Думала, что забуду и прощу. И она из кожи вон лезла, чтобы снова меня затащить в постель и как-то соблазнить.

Но мне от одной мысли, что она спала с другим в нашем браке, становится противно даже прикасаться к ней.

Ника мотает головой, а я с трудом вспоминаю, о чем мы с ней вообще говорили.

– Это в твоих обязанностях. Дурить меня чуть ли не в каждом вопросе.

– Леш…

– Вероник, иди домой. Я отъеду по делам.

Жена хватает меня за рукав.

– По каким ещё делам, Климов? – зло выплевывает мне в лицо. – Не забыл, что будет, если ты заведешь интрижку вне брака?

Захочу – не забуду… Глава 11

Вероника

Боже, как же тяжело без машины. Приходится Кирюшку таскать на такси полусонного в сад. Иначе все планы на день можно выкидывать в мусорку, потому что он не даст мне работать.

А, кроме меня, нас некому обеспечивать. И это при его родном отце чуть ли не миллионере. Но этот отец не знает о Кире. Точнее, не знает, что Кир его. И если сам не вспомнит ничего, я намереваюсь все так и оставить.

Мы для Леши посторонние. Просто иногда нас сталкивает судьба и мне надо делать вид, что я этому так же удивляюсь, как и Климов.

Климов… а ведь я так и не стала в свое время Климовой. Зато стала другая Вероника.

Помню, как подкалывала Лешку, в том нашем общем прошлом, когда к нему пришла помощница с таким же именем. Чтобы он не перепутал. Он тогда ещё устроил мне небольшой скандал, что он никогда и ни за что меня ни с кем…

Всхлипываю…

– Мамочка, ты что, плачешь? – сын хватает меня за руку и даже просыпается.

Заглядывает в лицо. Вижу на его личике волнение и выдавливаю улыбку. Приглаживаю волосики, целую в теплую щечку. Запах вдыхаю, который тут же успокаивает.

– Нет, малыш, просто задумалась.

Кирилл хлопает длинными ресницами и засовывает в рот палец.

– О чем?

– О Жуже. Как она там, интересно?

– О, а дядя когда её привезет? Я бы хотел посмотреть на неё.

Сын тут же переключается на щенка и забывает про мои слезы.

– Я тебе сделаю фотку. Договорились?

Кирилл надувает губки.

– А погладить?

– В другой раз, малыш.

Сердце сжимается от материнской любви. Если бы я могла держать его постоянно при себе, я бы так и делала. Но я понимаю, что ему нужно привыкать быть среди других человечков своего возраста. Учиться общаться.

А мне… мне стоит почаще благодарить судьбу и Лешу за то, что он оставил после себя такого замечательного ребенка.

Таксист тормозит возле здания сада. Благодарю и вытаскиваю Кирюшку с сидения.

– Ма, ну, может, я с тобой останусь? – хнычет Кирюшка. – Мне скучно в садике.

Вздыхаю.

Присаживаюсь перед ним на корточки и стискиваю ручку.

– Малыш, ну у тебя же там друзья, с которыми ты играешь. А маме надо работать и помогать другим щенкам и котяткам. Ты же не хочешь, чтобы они болели?

Кирилл округляет голубые глаза и мотает головой. Нечестный прием, но мне иногда приходится к нему прибегать, чтобы Кирилл не расстраивался и не устраивал мне скандал.

– Тем более у тебя сегодня там спектакль. Тебе же интересно посмотреть?

Угукает, но все равно остается каким-то не очень довольным. Надо бы его сводить в детскую комнату на выходных. Пусть поносится, оторвется. Энергию выплеснет.

Переодеваю сына и машу на прощанье, пока он не скрывается с воспитателем в группе. Внутри тут же все сдавливает от тоски. А прошла всего минута.

Встряхиваюсь и мысленно настраиваюсь на рабочий день. Благо моя работа не так далеко от сада сына. Специально выбирала помещение, чтобы в случае чего могла быстро добраться до ребенка.

– Маш, доброе утро, – скидываю пиджак и иду к раковине помыть руки, – что-то ты сегодня рановато.

Маша улыбается, готовит себе чай.

– Да я что-то будильник неправильно поставила, ну и вот решила приехать прибраться до вашего приезда.

Выдыхаю.

– Спасибо тебе большое.

Не знаю, что бы я делала без Маруси. Она как палочка-выручалочка.

– Это же моя работа.

Весь день пролетает в обычных хлопотах, а вечером в клинику врывается фурия с лицом моей сестры.

– Нет, ты представляешь, что он вытворил! – откидывает волосы со лба Кира.

– Кто? И что?

– Этот… мой бывший муж.

Хмыкаю.

– Он ещё не бывший.

Кира сверкает глазами, и мне тут же хочется откусить себе язык.

– Что случилось, сестренка?

– Он… он… он… – захлебывается возмущениями.

Наливаю стакан воды и протягиваю ей. Она выпивает залпом так быстро, что струйки стекают по подбородку, и она некрасиво вытирает их рукавом рубашки. Вопросительно выгибаю бровь.

– Ночевал под дверью.

Хлопаю глазами.

– Что он делал?

Кира истерично смеется и падает на стул, зарывается пальцами в волосы.

– Да-да, тебе не послышалось. Сам Светловский Алик