Александр I - Андрей Юрьевич Андреев

венцев, но они утомили меня». Совершал Александр и совместные прогулки: чаще всего вечерами на улицах города его видели под руки с сестрами, Марией Павловной и Екатериной Павловной, а несколько раз даже – с принцем Евгением де Богарне.

Александр I бывал постоянным гостем на многих венских балах и иных публичных развлечениях. За исключением Великого поста, предполагавшего в католическом городе спокойное и сосредоточенное уединение, месяцы проведения конгресса были наполнены чередой праздников: торжественные обеды, концерты во дворце или других больших княжеских залах, театральные спектакли, маскарады, карусели – конные состязания, в которых участники подражали средневековым рыцарям, охоты, парады, гулянья в парках и за городом, по вечерам освещаемые яркими гирляндами огней и всполохами фейерверков. Роскошные салоны австрийской аристократии отворили свои двери: гости регулярно, по дням недели, съезжались во дворцы Лихтенбергов, Фюрстебергов, Зичи, Эстергази, Сечени и др. По понедельникам устраивал свои богатые балы князь Меттерних, на них блистала вся венская знать и коронованные особы. Званые вечера также проходили у посланников иностранных держав и у тех заграничных фамилий, которые пользовались в своей стране большим авторитетом: например, поляки часто собирались у престарелой княгини Изабеллы Любомирской, тетки князя Адама Чарторыйского.

Вместо торжественного открытия заседаний конгресса 2 октября 1814 года в самом большом помещении дворца Хофбург – Редутензале – состоялся бал-маскарад с последующим угощением, где присутствовало не менее десяти тысяч гостей (говорили, что значительная часть из них пришла по поддельным билетам, продававшимся любым зевакам, желавшим вблизи взглянуть на королей). От сияния 8 тыс. свечей «слепило глаза и кружилась голова». Комнаты были украшены живыми цветами, принесенными из императорских оранжерей. Среди накрытых яств лежали сотни окороков и куропаток, туши кабанов «средних размеров», жареные голуби, фазаны, зайцы, маринованные и соленые языки, испанский овощной суп, немыслимое количество пирожных (миндальных, бисквитных, печенья, кексов с фисташками, слоеных тортов и др.), не говоря уже о разнообразных напитках, в числе которых, кроме вина из императорских погребов, подавались сотни литров лимонада, миндального молока и горячего шоколада[387]. Венский конгресс во многом стал временем рождения современной кухни: многие подававшиеся там блюда, изготовленные венскими и приезжими поварами, были оценены так высоко, что распространились затем по всей Европе. Так произошло, например, с некоторыми сортами сыра, известность которых раньше не выходила за пределы своего региона. Согласно преданию, на обеде в венском дворце Кауница, где во время конгресса поселился Талейран, на столе были представлены сыры горгонцола, эдам, стилтон и др., но когда гости начали обсуждать их достоинства, хозяин молчал. И лишь когда на стол подали только что привезенный из Парижа по его запросу сыр бри, Талейран сказал: «Вот теперь можно смело выбирать сыр, не боясь ошибиться». Другим не менее известным высказыванием, приписываемым Талейрану, было следующее: когда из Парижа спросили, могут ли как-то укрепить французскую делегацию, он ответил: «Дипломатов больше не надо, пришлите поваров!» (или в другом варианте: «Пришлите кастрюли!»).

Особенным блеском отличались праздники у бывшего русского посла, 62-летнего графа Андрея Кирилловича Разумовского. Официально он вышел в отставку еще после Тильзитского мира, но продолжал жить в Вене в прекрасном дворце с большим садом, возведенном для него в предместье за городскими воротами. На конгрессе его назначили формально главой русской делегации. В саду дворца Разумовского 19 октября, в честь годовщины битвы под Лейпцигом, Александр I дал официальный обед на 300 персон. Столы были украшены трофеями, которые напоминали о победах, одержанных в 1813–1814 годах. Российский император поднял первый тост за сидевших здесь же за столом императора Австрийского и короля Прусского, второй тост – за князя Шварценберга, а третий – за армии союзников; английский же посланник от имени своего короля пожелал «согласия и счастливой звезды, которая позволила бы завершить дело по установлению мира»[388].

А накануне, 18 октября, центром праздника мира стал парк Пратер – огромная роща, вытянувшаяся вдоль берега Дуная. Сейчас он известен всем посетителям Вены своим огромным колесом обозрения и захватывающими дух аттракционами, но массовые развлечения и гулянья там также восходят ко временам Венского конгресса. Участники добирались туда через временный мост над Дунайским каналом, перила которого были собраны из мушкетов, захваченных у наполеоновской армии. На месте, предназначенном для открытия праздника, был воздвигнут огромный «шатер мира», украшенный боевыми знаменами и трофеями; здесь же был установлен и алтарь, на котором в присутствии трех монархов совершили благодарственную мессу. Состоялся военный парад, после чего были накрыты столы для героев войны, вернувшихся из походов, – тысячи солдат угощались там вперемежку с городскими жителями и иностранцами, а в центральном павильоне находились монархи, и Александр I пил за здоровье народа и воинства Австрии, вызвав восторг у присутствующих.

В тот же день вечером царь уже танцевал на «балу мира» в летней резиденции князя Меттерниха под Веной, где дамы были одеты в платья голубых и белых цветов, некоторые в венках из оливковых ветвей или дубовых листьев, символизирующих мир. Стоимость их бриллиантовых украшений не поддавалась счету и по скромным оценкам достигала 30 млн франков. Иллюминация праздника (включая только что изобретенные бенгальские огни), музыка, запущенный в небо воздушный шар, вечерний фейерверк – все это позволяло современникам заключить, что Меттерних перещеголял в организации праздников даже Наполеона[389]. Еще один замечательный бал-маскарад у Меттерниха состоялся в начале ноября, где все дамы должны были изображать селянок своей страны, и Мария Павловна в письме к матери радовалась, что предстанет там в русском наряде.

Обилие светских красавиц – это еще одна яркая черта Венского конгресса. Александру I приписывали увлечения и романы едва ли не с десятком из них (справедливо или нет, мы обсудим позже). Его знакомства с дамами происходили на балах или в аристократических салонах. Современники отмечали, как много царь танцевал в Вене, бывая даже на детских балах. Как правило, танцы длились всю ночь до 5 утра, и с момента приезда на конгресс до начала декабря, то есть за два с половиной месяца, Александр посетил их более тридцати раз.

Конечно, праздничная культура Венского конгресса важна не только сама по себе, но и по ее последствиям. Так, конгресс значительно способствовал общемировому признанию музыки венской классики. Событием огромного значения стал концерт музыки Людвига ван Бетховена в Редутензале, на котором среди прочих произведений исполнялась и его Седьмая симфония с гениальным Allegretto. Почти совсем оглохший композитор все же пытался дирижировать оркестром, «то припадая к земле в тихих местах, то подпрыгивая в громких» (так писали газеты, забывая о том, что в действительности для управления оркестром был назначен специальный помощник). Главным покровителем Бетховена в Вене выступал граф Разумовский. Большим признанием на конгрессе пользовалась сочиненная им за