Испытание империи - Ричард Суон

class="p1">– Здесь что-то происходит. Что-то назревает. Враги существующего порядка пробуждаются после долгого сна. Действия Клавера в мире смертных составляют часть чего-то более масштабного. Мы пока не вполне понимаем его природу и цель, но у нас есть мысли на этот счет.

– Сэр Конрад всегда говорил, что в загробном мире нет злонамеренных сущностей, в том смысле, как мы это понимаем. Что для нас они непостижимы.

Августа покачала головой.

– Сэр Конрад – воспитанник Магистрата. Даже Кейн, при его выдающемся интеллекте, мог лишь догадываться о природе здешних сущностей. Но чем дольше я пребываю здесь, тем отчетливей понимаю, что священные измерения, загробный мир, астральный уровень, называй как угодно, – это общество. Общество, подобное нашему. Со своими правителями и подданными, героями и злодеями, своими армиями, генералами и простыми жителями. Это словно гигантское зеркало у нас под ногами, в котором отражаются наши лучшие и худшие качества. И как у нас есть некроманты, так и здесь обитают сущности, желающие прорвать ткань между мирами.

– Как Эгракс.

Августа кивнула.

– Как Эгракс, – повторила она и выпрямилась. – Утверждать, что эти сущности непостижимы, есть малодушие. Это дает повод бросить всякие попытки понять. Если мы просто… – она помахала рукой, – …скажем, мол, «так и быть, их нельзя изучить, нам никогда их не понять», это послужит основой отказа. Если самые образованные из наших некромантов не смогли их понять, на что надеяться остальным? Но правда в том, что здесь обитает великое зло.

– Чего они хотят? Что это за место? Где мы?

Августа вздохнула.

– Это Разбитая Тропа.

– То есть Разбитая Тропа по неманской вере? Та самая, из Книги Креуса? – спросила я недоверчиво.

– Да.

Я еще раз обвела взглядом эти немыслимые просторы, но теперь вид действовал на меня иначе, внушал ужас. Если верить Книге Креуса, Разбитая Тропа вела в Чертоги Преисподней. Это была дорога в буквальном и евангелическом значении. Буквально в том смысле, что здесь произошла битва, закрепившая за Казиваром звание Князя Преисподней. И евангелическое – потому что тропа символизировала путь души в омуты преисподней.

– А вон там…

– Чертоги Преисподней, – подтвердила Августа. Непохоже было, что она очень уж обеспокоена.

– Разве находиться здесь не опасно? – спросила я, невольно отступая.

– В какой-то мере. Но мы не одни, – она указала на руну над своей головой. – Пойдем со мной, и я тебе все объясню.

Мы двинулись по Разбитой Тропе, точно два муравья.

– Ты слышала, и уже не раз, о потоках времени. Так вот, порой совершенно невероятная череда событий имеет далеко идущие последствия. В том моменте, когда сэр Конрад прервал языческий ритуал в Риле, он впутал себя – а заодно и нас с тобой – в происки Судьбы.

Мне известно не все, но я расскажу тебе, что знаю. Магия проникла в наше измерение во время схождения мира смертных и загробного. Энергии священных измерений просочились в нашу реальность и преобразили все, чего коснулись. Так появились стигийские водяные с казарами, и кто знает, какие еще существа. Считается, что этот портал открылся на дне Нефритового моря, в сердце Ирисовых островов.

Обитатели загробного мира, алчные сущности вроде князя Казивара, увидели в этом возможность прибрать к рукам энергию смертных. Их жизненную суть. Их души. И началась жатва. Подобно чуме, эти сущности опустошали мир, оставляя тысячи умерших. Но, как у монеты есть две стороны, так же злу неизменно противостоит добро. И другие сущности священных измерений объединились под знаменем Олени – или Немы – и решили дать душам безопасное пристанище.

– Небеса и Преисподняя.

– Состоялась великая битва между силами порядка и хаоса, и портал был запечатан. Казивар был изгнан из чистилища – известного нам как Эдаксим, – и основал свое царство здесь.

– И это все какие-то… места? Страны, вроде королевств нашего мира?

– Именно так. Их составляют иные материи, они существуют на ином уровне, буквально и метафизически, но их в той же мере можно считать странами. Некоторые разделены океанами, вроде Оссийского моря, которое ты уже видела, другие – дорогами наподобие этой Разбитой Тропы.

– И куда же теперь отправляются души?

– Когда человек умирает, его душа отправляется в Мьочвару. Это временное обиталище, промежуточное пространство, где происходят определенные изменения. И оттуда дух переходит… куда-то еще. Некоторые перемещаются в царство Олени, какие-то – во владения Казивара. А другие… я не знаю.

– А если душа застревает здесь, приходит Гессис?

– Да. Гессис – это Страж чистилища. Он не потерпит, чтобы душа обитала в Эдаксиме.

– И на чьей он стороне?

Августа покачала головой.

– Гессис ни на чьей стороне. Его задача – перемещать души, что он и делает. Даже сейчас он разыскивает меня. Неутомимо, – добавила она устало.

– А что представляет собой Спящий город? Или Изместье?

Августа пожала плечами.

– Преддверие. Какая-то иная часть загробного мира. Или совершенно иное измерение, куда имеют доступ как смертные, так и обитатели загробного мира.

– И где-то там обитает Эгракс?

– Да.

– И он помогает вам одолеть… кого?

– Рамайя, Прародителя.

При упоминании его имени я вздрогнула, как если бы кто-то выскочил мне навстречу в темноте. Вновь отозвалась в памяти попытка завладеть мною, призвать и разрушить мою бессмертную сущность.

– Это он пытался…

– Да. Не думай об этом. Ты лишь взвинтишь себя, а пользы от таких воспоминаний никакой.

Несколько минут я пыталась избавиться от этих мыслей – ничего не вышло.

– Это он потворствует Клаверу? – спросила я наконец.

Само собой, это был он. Рамайя. Я уже столько раз слышала это имя и настойчивый шепот, угрозы, обещания боли и ужаса. Прежде я не улавливала связи, но теперь поняла, что эта тварь преследовала меня на протяжении долгого времени.

Августа кивнула.

– Я давно подозревала, что здесь замешан высший демон. И, учитывая природу твоей Связанности, Рамайя вполне мог сыграть свою роль.

– В каком смысле? – спросила я.

– Сэру Конраду уже доводилось оказываться на пути у Прародителя, много лет назад, в Банискхейвене. Теперь ты понимаешь, как тесно все переплетено? Как мелкий камешек, брошенный в ручей, может в конечном счете изменить русло?

Некоторое время я обдумывала ее слова, пытаясь осознать их значимость и не поддаться при этом отчаянию. Мы все надеялись на что-то более скромное – существо, против которого у нас были хоть какие-то шансы. Но Рамайя… это все равно что столкнуться лично с Казиваром.

– И что теперь? Рамайя нашел способ вновь распечатать портал? Морское Око?

– Надо полагать. В одном сэр Конрад прав касательно их непостижимости – их мысли, их замыслы простираются на века. Это и есть природа временны́х потоков. Их следует