Испытание империи - Ричард Суон

– Да, это глупо, – согласился Вонвальт. – Стабильность порождает благодушие. Я, конечно, тоже виноват, что недооценил противника. Стоит столкнуться с таким откровенным злом, как возникает соблазн поверить, что и простые люди увидят его природу. На самом же деле оно живуче и, как сорняк, медленно проникает в сознание, усыпляет бдительность. С ним нужно непрерывно бороться, уничтожать под корень.

– Хм, – протянул Император, раздраженный терпеливостью Вонвальта не меньше, чем его непокорностью.

Повисло молчание.

– Что произошло после уничтожения Ложи?

– Какое-то время ничего не происходило, – ответил Император. – Прирученный антагонист должен чему-то противостоять. Патриции долгое время представляли Магистрат главным врагом государства, а когда он лишился наконец политического влияния, их собственное существование утратило смысл. Забавно было наблюдать, как они мечутся в попытках доказать свою надобность. Чудесная ирония.

– Что ж, это им удалось.

– Это им удалось, – угрюмо повторил Император и глотнул еще вина. – Я надеялся собрать силы, но Таса отправился на восток, прихватив остатки Легионов, – вопреки моим приказам. Неразумный мальчишка. Я ничего о нем не слышал и полагаю, что он убит. Потом, конечно же, Гордан… Ходят слухи, что он убит на пути в Моргард. – Возникла неловкая пауза. Вонвальту еще предстояло затронуть эту болезненную тему и сообщить, что он связал свою судьбу – и судьбу Империи – с убийцами князя Гордана. – И вот до меня доходят вести, что Лука осажден в Саксанфельде, – он вздохнул, допил остатки вина и снова наполнил бокал. – Никого не осталось, сэр Конрад. Я торчу здесь и дожидаюсь смерти. Я постоянно чувствую неодобрение моих предков, Валена Саксанского. Ощущаю эту непомерную тяжесть на плечах. От мысли, что скоро мне придется столкнуться с ними в загробной жизни.

– Не придется, если за дело возьмусь я, – сказал Вонвальт. – Я кое-что предпринял, заключил кое с кем… союзы. Вам не понравятся некоторые из моих решений, но я призываю вас взглянуть на все шире и подумать, что мы потеряем, если потерпим неудачу.

Император усмехнулся и указал на Вонвальта трясущимся пальцем.

– Ты разговариваешь со мной как с ребенком. Как будто я не смыслю в политике. Ты забываешь, что это я вытащил тебя из дыры под названием Йегланд. Твоя снисходительность неуместна.

Вонвальт потерял терпение.

– Тогда не ведите себя как ребенок! – рявкнул он.

Император в приступе гнева заскрежетал зубами.

– С меня довольно!..

– Нет, – оборвал его Вонвальт. – Послушайте меня. Внимательно. Вам не понравится то, что я скажу. Но помните: все это было сделано во имя Совы.

Император свирепо воззрился на Вонвальта.

– И что же ты натворил?

Вонвальт поведал ему обо всем, что произошло с тех пор, как нас изгнали из Совы. Если поначалу Император слушал с выражением усталости и досады на лице, то под конец его трясло от ярости.

– Ты заключил союз с проклятыми язычниками?! С теми, кто убил моего сына и уничтожил Шестнадцатый легион? Ты с ума сошел? И тебе хватает наглости говорить мне о высшем благе, в то время как мой третий сын гниет где-то в Великшуме? – его голос сорвался на визг. – Ты думал, я буду рад услышать об этом? В самом деле? Князь преисподней, ты утратил рассудок. Ты предал Сову!

Вонвальт вскочил на ноги.

– Нет! – крикнула я, хватая его за руку.

Вонвальт замер. Райнер тоже бросилась ему наперерез и теперь стояла в нескольких шагах, взявшись за рукоять меча.

– Вы недостойны своего титула, – сказал Вонвальт.

– Убирайтесь! – взорвался Император. – Долой с глаз моих! Может, я не могу казнить вас, но все прочее в моей власти. Какие бы планы ты ни привел в действие, им не сбыться. Я прикажу лордам севера разгромить языческую армию. Я не позволю вам уничтожить мою империю, как… Я скорее отдам ее неманцам! А что до этих волколюдов, что движутся вверх по Кове…

Вонвальт отвесил Императору пощечину. Казалось, у Императора вот-вот разорвется сердце. Долгие годы к нему никто не посмел бы прикоснуться без его прямого требования.

– Сержант Райнер, – ледяным голосом произнес Вонвальт.

– Д-да, сир? – заикаясь, отозвалась женщина.

– Император устал.

– Устал?! Ты помешался! Я не буду…

– Проследите, чтобы его провели в покои и не выпускали до окончания военных действий. Выделите людей, которые удовлетворят все его нужды.

– …вздернут на виселице, как последнего…

– После чего соберите своих лучших офицеров.

– …сейчас же прекратить это безумие, я Император Совы, ты не можешь…

– Я выразился доходчиво? – нетерпеливо спросил Вонвальт.

Райнер прокашлялась.

– Да, милорд Правосудие.

– Хорошо. – Вонвальт вздохнул и повернулся ко мне. – Пойдем, Хелена. Похоже, судьба Совы по-прежнему в наших руках.

XVII

Освобождение города

«Усердней трудись,

Горя познай,

От страха трясись —

Да барыши снимай».

Хаунерская народная песня

В это верилось с трудом, но Императора действительно заперли в его покоях. Гвардейцам явно было не по себе, но в конечном счете они подчинились.

Остаток ночи мы обходили Императорский дворец и ближайшие окрестности. Вонвальт пытался получить по возможности полное представление о состоянии дел в городе: расстановке сил, численности изменников и лояльных гвардейцев, их настроениях, расположении и еще тысячи других вопросов. Я всюду следовала за ним, как преданная собака, и толку от меня было примерно столько же.

Нас сопровождала сержант Райнер, а позже присоединился и сэр Герольд Бертило, капитан городской стражи и шериф Совы, которого я не видела после злополучной истории с Иваном Годричем. Старый уроженец Южных равнин как будто состарился еще больше, седины в волосах заметно прибавилось, морщины стали глубже. Сэр Герольд был во временном укреплении на южной оконечности Баденского моста, но явился, как только услышал о возвращении Вонвальта. Он с нескрываемой радостью приветствовал его у входа во дворец.

– Вы живы! – воскликнул шериф, поочередно заключая нас в объятия. Он, переутомленный, но взволнованный, говорил торопливо. – Нема, я думал, наш план обречен. Надеюсь, вы принесли хорошие вести. Мы почти потеряли надежду. Янсен делает все возможное, чтобы задержать противника, Нема, в этом ему нет равных. Просто чудо, что он до сих пор жив.

– Возможно, ему недолго осталось, если выяснится, что он позволил нам с Хеленой ускользнуть. Ума не приложу, как он добился своего положения среди млианаров, – в голосе Вонвальта сквозила тревога, но сэр Герольд не разделял его беспокойства.

– Другим сенаторам его двуличие стоило жизней. Быть может, он и сам пускал в ход клинок. Но ему удалось остановить бунт простолюдинов, а это главное. Он убедил изменников запретить собрания, ввести военное