Испытание империи - Ричард Суон

Казалось, Вонвальта это ничуть не тронуло. Он ткнул себя большим пальцем в грудь и прорычал:

– Я был занят тем, что следовало делать вам. К чему я призывал вас не один месяц. Противостоял Бартоломью Клаверу. Созывал союзников. Собирал силы. Пытался сорвать планы врагов. А в столице готовы встретить храмовников с распростертыми объятиями. Вы должны…

– Должен? Я должен? Казивар, князь преисподней, я поверить не могу своим ушам! Я. Не могу. Поверить. – Император подался вперед, на его губах выступила слюна, лицо исказила гримаса ярости. Казалось, его хватит удар, пока он перебирал различные варианты. – Во имя Немы, Райнер, убить их. Убить обоих, сейчас же!

Никто не двинулся с места. Кимати даже не шелохнулся. Имперские гвардейцы стояли как вкопанные. Остальные – а там хватало и других людей, от советников до придворных – взирали на все это с изумлением.

– Я сказал, убить их! Кровь богов, выполняйте. Сейчас же!

Женщина-гвардеец, предупредившая нас о таком исходе, выступила вперед.

– Стойте, где стоите, – велела она своим подчиненным.

Император с удивительным спокойствием воспринял ее неповиновение, как будто ожидал подобного. Он откинулся на троне и мрачно усмехнулся.

– Изменники снаружи, изменники внутри. А что насчет тебя, Страж? – обратился он к Кимати. – Готов ли ты по-прежнему подчиняться моим приказам, как того требуют данные тобой клятвы? Убьешь ли ты сэра Конрада?

Кимати хранил молчание. Император скривился.

– Я не враг вам, – сказал Вонвальт. – Хотя, видит Нема, должен был им стать.

– Так почему не стал? – огрызнулся император.

– Потому что кто-то из нас должен быть выше этого, если мы хотим сохранить государство. Я не раз говорил, что хочу сберечь жизни простых людей. Ваших подданных. Что в этом мой единственный интерес. И только по чистому совпадению сохранение Императорского трона способствует достижению этой цели.

– Тебе известно, сэр Конрад, что ты самый нахальный человек, какого мне доводилось встречать?

Вонвальт раскрыл рот и тут же закрыл. Он пристально посмотрел на Императора, а когда заговорил, в его голосе сквозило замешательство.

– Ваше Высочество… кто-нибудь… – Он опять замолчал и сделал несколько шагов вперед. Люди вокруг всполошились, но никто не попытался остановить его. – Я вас не узнаю.

Император уставился на него в не меньшем замешательстве.

– Что ты такое несешь?

Вонвальт прищурился.

– Вам что-то показали. Это сломило ваш дух. Вас окружает аура отчаяния… я даже… – он потер большой и указательный пальцы, словно трогал некую маслянистую субстанцию, – …как будто вижу ее.

Император поерзал на троне.

– Да, я кое-что видел, – признался он. – Во сне. В кошмарах, – добавил он с горечью.

Вонвальт сделал еще шаг.

– Что вы видели? – спросил он осторожно.

Черты Императора ожесточились.

– Чего смертному видеть не следовало бы! – со злостью проговорил Император. – Пойми, сэр Конрад! Твоя миссия обречена на провал. Все мы обречены. Остается только ждать, когда время остановит свой ход. Я это видел, ты это видел. Даже твоя треклятая девчонка это видела!

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Теперь все внимание оказалось приковано ко мне. Метка Плута на груди болезненно пульсировала как старая рана. Откуда-то из глубины зала донесся звук падающих капель.

– Ваше Величество, еще не все потеряно. Сова уже пережила мятеж и при должном руководстве переживет еще один. Народ ввели в заблуждение обещаниями… разного рода, но суровые реалии религиозной диктатуры очень скоро станут очевидны. Но нельзя терять время. Я готов изложить вам свой план – наедине.

Император долго смотрел на Вонвальта. Его выставили дураком – вялым, неумелым и, что хуже всего, оскверненным после видений, превративших его в жалкого, удрученного старика, – и Вонвальт не собирался давать ему возможность сохранить лицо. Я полагала, он ответит отказом и будет стоять на своем, но, к моему и всеобщему удивлению, Император согласился.

– Хорошо, – проворчал он. – Я тебя выслушаю, – он тяжело встал и спустился с мраморного постамента. – Поговорим в кабинете.

– Вы. – Вонвальт бесцеремонно указал на женщину-гвардейца, что минуту назад сохранила ему жизнь. – Как ваше имя?

– Сержант Райнер, – ответила она.

– Пойдете с нами.

Император покосился на Вонвальта, но ничего не сказал.

Таким образом, Вонвальт стал фактически правителем Совы.

Мы вошли в лифт, приводимый в движение лошадьми. Это был единственный способ попасть в императорские покои – во всяком случае, известный мне. Когда мы оказались наверху, я окинула взглядом темный, погруженный в безмолвие город и поежилась. Невыразимое предчувствие беды нависло в ту ночь над Совой.

Мы расселись у стола. Император прошел вдоль стола с картой, откупорил бутыль вина и, не жалея, налил всем по бокалу. Райнер, не привыкшая к подобной роскоши, как будто чувствовала себя не в своей тарелке.

– Что случилось, Ваше Величество? – мягко спросил Вонвальт.

– Что случилось? Нема, да чего только не случилось. – Император рухнул в кресло, так что хрустнули кости. Он глотнул из бокала и даже не удосужился распробовать букет. – Я утратил власть над Сенатом. Если дать себе поблажку, то заговор сложился к Цервенкару месяцу. Но если оценивать трезво, то уже в Винкар. А то и в Сорпен. Млианары сговорились с неманцами и сенаторами-одиночками и обратили на свою сторону Милену Бартош, чтоб дух ее вечность скитался по Разбитой Тропе. Ну, вам известно, что саварцы находились под их влиянием. А вместе с ними еще несколько орденов. Патре на каждом углу разносили всякую чушь. А ручные гвардейцы с набитыми карманами ничего не делали, чтобы пресечь это, – он бросил взгляд на Райнер, но та осталась невозмутима. – Ну а потом эта история с Илианой, она похитила собственного сына – и моего внука! – и подставила какого-то несчастного. Вы слышали, что мы с ним сделали?

Вонвальт сдержанно кивнул. Я вспомнила Ивана Годрича, безумца, которому Илиана и Клавер внушили ложные воспоминания о похищении княжича Камиля. Его публично и жестоко казнили по приказу изменницы и лже-Правосудия Розы.

– А потом была уничтожена Ложа. Признаюсь, я подумал, на этом все. Я пытался перекупить ту часть гвардейцев, что переметнулись на сторону мятежников… О, да, – добавил Император, заметив выражение лица Вонвальта. – Я знал, что их подкупили. Эти люди фанатично преданы мне до тех пор, пока не заполучат награды, титулы и земли, – он горько усмехнулся. – Коррупция в Сове процветает, и вы должны это знать.

– Об этом давно ходят слухи, – сказал Вонвальт с несвойственным ему тактом.

– У меня не было иного выбора, кроме как низложить тебя. – Император не привык оправдываться, и речь его звучала нескладно. – Я сделал то, чего всегда хотели патриции, – упразднил орден Магистратов. Я пытался выиграть