Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин

class="p1">Он решил, что это блеф. Штука с дырками вместо Н блефует. Пугает. У неё нет ничего, кроме текста и пропусков.

Пропусков. Антон посмотрел на прямоугольник. Половина слов нечитаема: пропуски на местах заглавной Н. Тот самый баг, что в фидошной почте. Только в почте к этому привыкли, а тут каждое третье слово с дыркой.

— Слушай, — сказал он. — Прежде чем что-то обсуждать. У тебя текст побитый. Буква Н пропадает. Заглавная. Я половину не могу прочитать.

А□АЛИЗ КОДИРОВКИ...

СИМВОЛ: ЗАГЛАВ□АЯ □

КО□ФЛИКТ С УПРАВЛЯЮЩИМ СИМВОЛОМ

ИСПРАВЛЕ□ИЕ □ЕВОЗМОЖ□О

— Невозможно. Конечно. А что возможно?

АЛЬТЕР□АТИВА: ЗАМЕ□А □А СТРОЧ□УЮ «н»

ЧАСТИЧ□ОЕ РЕШЕ□ИЕ

— Давай, — сказал Антон. — Хоть что-то.

Прямоугольник мигнул, и следующее сообщение выглядело иначе. Не идеально, но читаемо. Маленькая «н» посреди больших букв, как заплатка на свитере.

ИСПРАВЛЕнО. ТЕКСТОВЫЙ ВЫВОД СТАБИЛИЗИРОВАн.

Он прочитал без запинки. Работает. Мелочь, но это было первое, чего он добился от этой штуки. Первое, что она сделала, потому что он попросил, а не потому что ей надо.

Он отвернулся от монитора. Посмотрел на дверь: семнадцать ступенек, улица, свобода. Потом на стол. Записка Михалыча. Файл вёрстки.

Тишина. Лампа гудела. Мёртвый модем лежал на системнике. Оранжевый огонёк принтера мигал — бумага кончилась, и никто не менял.

— Ладно, буквы починил, — сказал Антон. — Молодец. Но работать на тебя я не подписывался.

К врачу? С таким не ходят. Поликлиника, невропатолог, психиатр, запись в карту. Штамп. Конец мечте о Кремниевой Долине, конец любой жизни, в которой ты сам себе хозяин. Ждать тоже было бессмысленно: галлюцинации не находят точный адрес побитого сектора на жёстком диске. Значит — игнорировать. Как шум в линии. Как трещину в кружке.

Антон это умел. Четыре года за мониторами научили: если что-то мигает, но не мешает работать, — не трогай.

Только это уже мешало. Если бы прямоугольник просто висел и сводил с ума, было бы проще: таблетки, вода, поспать, дождаться утра. Но он нашёл побитое место в файле быстрее него. Значит, либо в голове у него сидела рабочая вещь, либо он окончательно приехал. Оба — тупик.

Он сел за стол, открыл редактор. Номера телефонов из резервной копии — надо поменять на действующие. Записка Михалыча с правками лежала рядом с клавиатурой. Обычная работа. Его работа.

СУБЪЕКТ

Нет. Он печатал. Семизначный московский номер. Первую цифру набрал, вторую, третью. Тире. Две цифры. Тире. Ввод. Следующий номер. Рука потянулась к записке Михалыча — жирный почерк, цифры вкривь, на обороте нарисована какая-то рожа. Михалыч рисовал рожи, когда разговаривал по телефону. Все люди рисуют рожи, когда разговаривают по телефону. Он не рисовал. Он чертил квадраты.

Он правил номера. Обычная работа. Пальцы на клавиатуре, глаза на экране. Прямоугольник висел в углу зрения, но он смотрел мимо.

СУБЪЕКТ, ПЕРЕХОД К ОСнОВнОМУ ЗАДАнИЮ

ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬнЫЙ

Он печатал. Следующий номер. Пальцы знали дорогу наизусть.

СУБЪЕКТ

Ввод. Следующая правка. Слоган: «Стабильность. Развитие. Будущее.» заменить на «Стабильность. Порядок. Будущее.» — Михалыч зачеркнул «развитие» и написал сверху «порядок».

СУБЪЕКТ

ПОДТВЕРДИТЕ

Он набрал «Порядок». Точка. Сохранил.

СУБЪЕКТ

ПОДТВЕРДИТЕ

ПОДТВЕРДИТЕ

ПОДТВЕРДИТЕ

Текст мигал. Четыре строчки подряд. Он не смотрел.

Боль пришла без предупреждения.

Не головная. Другая. Как если бы кто-то воткнул раскалённый гвоздь за правым глазом и медленно, так медленно, провернул. Антон дёрнулся. Руки слетели с клавиатуры, стул качнулся. Мир поехал вправо, потом влево.

Тошнота. Не от желудка — откуда-то выше, из горла, из основания черепа. Организм решил, что Антон падает, хотя он сидел. Слюна заполнила рот. Сглотнул. Ещё раз. Ещё.

Он схватился за край стола. Костяшки побелели. Монитор прыгал — или это глаза прыгали. Привкус желчи. Кислый, горький, как с похмелья, только Антон не пил.

СТИМУЛЯЦИЯ БЛУЖДАЮЩЕГО нЕРВА

ПРОТОКОЛ КОРРЕКЦИИ ПОВЕДЕнИЯ

РЕКОМЕнДАЦИЯ: ПОДТВЕРДИТЬ ВЫПОЛнЕнИЕ

— Ты… — рот не слушался. Слова шли как через вату. — Какого…

Попытался встать. Ноги подломились — не от слабости, от того, что пол перестал быть горизонтальным. Упал обратно на стул. Стул поехал, ударился о стеллаж. Банка с химией звякнула. Лампа гудела на пятидесяти герцах, и этот гул влез в череп и начал пульсировать вместе с болью. Пятьдесят ударов в секунду.

Антон согнулся пополам. Лбом в колени. Зажмурился. Текст остался, синие буквы внутри боли, за закрытыми веками. Не спрятаться. Не уйти. Не выключить.

Он считал. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Потому что считать было единственное, что мозг ещё мог. Шесть. Семь.

На восьми стало чуть легче.

Не прошло — стало тише. Как если кто-то повернул ручку громкости на одно деление влево. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы разжать зубы.

Антон поднял голову. Он сидел перед столом. Руки лежали на клавиатуре — он не помнил, как их туда положил. Файл вёрстки на экране, двадцать третья страница, курсор после последней цифры. Будто он работал. Будто согласился.

Боль стала ещё тише.

Антон осторожно убрал руки с клавиатуры. Положил на колени.

Боль вернулась. Не гвоздь — давление. Тупое, тяжёлое, за обоими глазами.

Руки на клавиатуру.

Тише.

На колени.

Громче.

Клавиатуру.

Тише.

— Вот и приехали, — сказал Антон.

Он сидел перед монитором с руками на клавиатуре.

Антон посмотрел на свои руки. Лежат на клавишах. Пальцы расслаблены. Боль фоновая, терпимая. Стоит убрать руки, и гвоздь за глазом проворачивается. Стоит положить обратно, и отпускает.

Ему хватало и этого. Тело стояло как надо, боль — выключена.

Калькулятор. Надо же как-то его называть. «Субъект» — это Антон. Эту штуку он назовёт калькулятором. Считает быстрее, видит быстрее, чинит файлы и включает головную боль, когда не слушаешься. Калькулятор.

Антон сидел и думал, и ничего хорошего не придумал. Только одну простую вещь: Михалыч тоже умел делать так, чтобы люди соглашались. Но у Михалыча инструмент был снаружи. У этого — внутри.

— Слушай сюда, калькулятор, — сказал Антон. Голос всё ещё хрипел, но слова шли. — Ты починил мне файл. Спасибо. Я это ценю. Без тебя я бы сейчас сидел и вручную ковырял двенадцать мегабайт, и Михалычевы серьёзные люди оторвали бы мне голову. Ты помог. Факт.

ПОДТВЕРЖДАЮ

— Но если ты ещё раз сделаешь то, что только что сделал, эту штуку с нервом, я найду способ тебя оттуда достать. Мне плевать, что ты говоришь про «субъект погибнет». Я найду врача, я найду… я не знаю, экстрасенса, кого угодно.