Испытание империи - Ричард Суон

что других не касаются, – ответил торговец. – Не дело это – открыто говорить подле стен, – добавил он недвусмысленно.

Вонвальт небрежно почесал бороду. Следовало признать, выглядело это весьма убедительно. Распознать его смог бы только близко знающий человек.

– Вот был бы способ проникнуть туда незаметно, – проговорил он.

Торговец смерил нас долгим взглядом.

– А что у вас за дела такие, позвольте спросить?

Вонвальт не ответил. Вместо этого он кивнул на возы торговца.

– Вы торгуете зерном.

– Должен бы торговать, – при всей скрытности, его раздражение давно искало выхода. – Я пытался проехать через врата Креуса, а те, как я уже говорил, закрыты. Мне сказали проезжать с юга, но перед вратами Победы гвардейцы толпой проверяли документы. Я решил попытать счастья в Солнечных вратах, а те тоже закрыты к хренам собачьим, – он сделал глубокий вдох и изобразил улыбку. – А потом какие-то солдаты конфисковали моих мулов, как и всех зверей, что попались им под руку. И вот я застрял тут, жду, пока… князь преисподней, пока меня старость не доконает.

– Похоже, нас свела судьба, – тихо произнес Вонвальт. – Мне нужно попасть в Сову, а вам нужны лошади…

Торговец сощурился.

– Предлагаете одолжить мне лошадей?

– Предлагаю отдать вам лошадей, если смогу положиться на ваше содействие, – от йегландского акцента не осталось и следа, Вонвальт снова говорил на безупречном высоком саксанском, что выдавало в нем знатного лорда, путешествующего инкогнито.

Торговец растерянно кивнул.

– О, к-к-онечно, вы можете положиться на меня, – пролепетал он. Нужда и желание заполучить награду перевесили чувство самосохранения. – Только не могу гарантировать, что они не станут проверять груз, – добавил он, понизив голос.

– Этот риск мы берем на себя, – сказал Вонвальт к моему великому огорчению. – Спрячьте нас среди мешков, это будет нетрудно. Куда вы повезете зерно?

– В южной части города есть бункеры, откуда зерно поступает в амбары.

– Они под охраной?

– Формально нет, но теперь-то кто знает.

Вонвальт обдумал это.

– Хорошо. Попробуем перед самыми сумерками. Пока раздобудьте упряжь и займитесь остальными приготовлениями.

* * *

Мы провели долгий, исполненный тревог и в конечном счете утомительный день, присматривая за повозками торговца, пока тот в спешке искал все необходимое. В Сове было непривычно тихо, и Вонвальт предположил, что в городе, скорее всего, действовал комендантский час. Мне же казалось, что Вонвальт переоценивал риск, если бы мы просто попытались пройти через ворота, выдав себя за простолюдинов. В скромной одежде, с длинными, давно не стриженными волосами и неухоженной бородой, он легко мог бы сойти за любого жителя Совы.

И все же дело сдвинулось с мертвой точки, как в переносном смысле, так и прямом. Вскоре мы прятались под мешками – наполненными наполовину, чтобы не раздавить нас, – и катили по тряской дороге. Мне казалось, Вонвальт слишком легко доверился случайному торговцу, но его это как будто не беспокоило.

– Нет лучшего стимула, чем личный интерес, – только и ответил он.

Мы подъезжали к вратам Победы, повозку нещадно трясло, колеса скрипели, и мое сердце колотилось так громко, что я боялась, как бы не услышали стражники. Почти час мы прождали в очереди к воротам. В это время самую большую опасность представляла смерть от теплового удара. В моем убежище из мешков с зерном становилось невыносимо жарко, воздух стал тяжелым и вязким. У меня закружилась голова, и я чувствовала, как мною овладевает паника.

– Что там у тебя? – услышала я оклик с сованским акцентом.

– Зерно. Я должен был доставить его еще вчера, за что вам спасибо, – проворчал торговец.

– Надо же догадаться таких кляч запрячь в повозки, – другой голос, тот же акцент.

– Кое-то забрал моих мулов! – огрызнулся торговец.

– Нема, да успокойся ты, – произнес первый голос.

Трудно сказать, сердился ли торговец искренне, давая выход раздражению, или он так искусно играл, но это был идеальный способ отвести от себя подозрение. Люди, которым было что скрывать – и не умели этого делать, – нервничали и юлили, не вступали в споры и старались не привлекать внимания.

– И сколько весит мешок?

– Шестьдесят фунтов, – ответил торговец.

Я ощутила, как качнулась повозка, и затем ее резко тряхнуло.

– Ох, Нема, а он не шутит, – натужным голосом проговорил второй стражник, бросив мешок обратно.

– Ладно, проезжай, – произнес первый голос, и повозка снова пришла в движение.

Я вознесла благодарственную молитву Неме, как вдруг второй стражник крикнул:

– Стой!

Повозка резко остановилась, и у меня сердце подскочило к самому горлу.

– Ну что еще? – проворчал торговец.

Я зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть, безошибочно уловив лязг доставаемого из ножен меча. Затем повозка накренилась на левый борт под весом стражника, и я почувствовала, как один из мешков вокруг меня свалился со своего места и придавил мне ноги. Я старалась дышать ровно, однако меня снова охватила паника. Или меня обнаружат, или я задохнусь под тяжестью зерна, исход был один.

Я услышала звук, словно лопату вонзают в песок.

– Да что ты делаешь?! Ты же все рассыплешь! – закричал торговец.

– Тебе все равно ссыпать его в бункер, – отозвался стражник, и я поняла, что он пронзает мечом мешки надо мной.

Я напрягла каждый мускул в ожидании, что мои внутренности прошьет клинок. Зерно с шорохом высыпалось из дырявого мешка.

– Сначала отбираете мулов, так теперь еще и это, – возмущался торговец.

Повозка снова качнулась, стражник спрыгнул на дорогу. Теперь я безошибочно угадала звук затрещины.

– Захлопни пасть, – рявкнул стражник. Одна из кобыл заржала, когда и ее шлепнули по крупу. – Проваливай к хренам, старый козел.

Итак, мы оказались в Сове.

* * *

Нас вместе с зерном сгрузили в бункер где-то в юго-западной части города. Торговец был рад увидеть нас невредимыми, хоть это и стоило ему подбитого глаза и смертельного риска.

– Спасибо за лошадей, – сказал он.

Он говорил вполголоса, хотя в этом не было нужды: в бункерах никого не было. И вообще в этой части города стояла пугающая тишина, и это несмотря на ночной час.

– Спасибо вам за помощь, – ответил Вонвальт. – И удачи.

– И вам, – сказал торговец, и они пожали друг другу руки.

Когда громыхание повозки затихло вдали, вновь воцарилось безмолвие, доселе неведомое в Сове.

Мы отыскали укромный угол и улеглись. Даже в это время года в зерновом бункере царил жуткий холод, и нам приходилось жаться друг к другу, чтобы согреться. В этом не было и намека на близость. В иных обстоятельствах я бы пролежала всю ночь без сна, раздумывая над этим, тогда же я слишком устала, замерзла и боялась разоблачения, чтобы думать о чем-то еще.

Я думала, что не