Испытание империи - Ричард Суон

в ведении Цетланда, и вполне объяснимо, что Клавер оставил крепость пустовать и увел за собой всех находящихся там солдат. Хоть истинную причину мы так и не выяснили, нам по крайней мере было где остановиться.

Вонвальт созвал всех, кто был в состоянии оказать помощь. Меня отправили на поиски лекаря. Я разыскала двоих и привела в крепость. Нам несли в огромных количествах болотный эль и воду из притока реки, впадавшего в Нефритовое море в паре миль к северу. В то время как лекари занимались тяжело раненными, многим из которых не суждено было выжить, немногочисленные обитатели городка, по большей части рыбаки с семьями, а также купцы и команды с их кораблей таскали воду, вино с уксусом и бинты или все, что могло бы пойти на перевязку.

Как ни странно, я испытывала жалость и к казарам. В пылу битвы мне открылась их звериная сущность, когда же им объяснили их ошибку, волколюды словно преобразились. Когда пыл угас и кровь остыла, наступило раскаяние. Я видела это по их движениям, в их чертах. Их поведение не отличалось от человеческого. Казары точно так же чесали затылки, закрывали пасти ладонями и потирали морды. Некоторые как будто утешали друг друга. И оказывали помощь как могли: поднимали раненых храмовников на лошадей, поили из своих бурдюков… Но исправить содеянного не мог никто. Нам оставалось лишь постараться облегчить последствия.

Посреди хаоса, царящего в полевом госпитале, я разыскала Вонвальта и фон Остерлен. Оба скинули доспехи, Вонвальт расстегнул рубашку до пупка и закатал рукава по локоть. Фон Остерлен и вовсе осталась в одной лишь нагрудной повязке – свою тунику она разорвала на полосы, и пропитывала их в уксусе, ожесточенно, словно не замечая ничего вокруг. И явно избегая разговора с Вонвальтом.

Я стала помогать. Вонвальт давно обучил меня основам первой помощи, и я делала что могла. Но не успела я начать, как он остановил меня.

– Хелена, – произнес он чуть слышно. – Разыщи Лютера. Выясни, как они здесь оказались. И объясни нашу ошибку, если он захочет слушать.

Я ждала, что фон Остерлен захочет пойти со мной, но та целиком была поглощена своим занятием. Трудно было представить, какие душевные муки ее терзали. Это были ее люди, ее солдаты. Она оставила их под опекой своего помощника, Лютера де Рамберта. И вот они здесь, в сотнях миль от своей крепости, являли собой жалкое зрелище еще до того, как их разметали казары. Наверняка фон Остерлен пребывала в ужасе и горе, но, насколько мне довелось узнать ее, я подозревала, что сильнее других ее мучило чувство вины.

Я двинулась по залитым кровью улицам. Многие храмовники лежали прямо на дороге. Казары по распоряжению Вонвальта отправились в крепость, чтобы устроить там лагерь. Я не знала, как долго мы собирались пробыть там, но вряд ли дольше пары дней. Я разыскала Лютера де Рамберта, по-прежнему в доспехах и сюрко, но уже без шлема. Он держал за руку другого храмовника, глаза их были закрыты, и де Рамберт шевелил губами в беззвучной молитве. Я дождалась на почтительном отдалении, пока он закончит, и, когда рыцарь поднялся, храмовник, которого он держал за руку, остался лежать на земле.

Он взглянул на меня.

– Хелена.

Я заметила в его глазах слезы.

– Могу я с вами поговорить? – спросила я. Мне пришлось повторить свою просьбу, чтобы рыцарь услышал меня, потому что охрипла от воплей во время битвы. – Наедине?

Де Рамберт тоскливо оглянулся на своих людей, после чего кивнул. Мы поднялись на запыленные, песчаного цвета стены форта и прошли вдоль укреплений, пока не открылся вид на Нефритовое море. Лучи закатного солнца косо падали сквозь полог низких облаков, и поверхность воды переливалась зеленоватыми бликами, за что море и получило свое название. Внизу разбивались о скалы и пенились волны.

– Что произошло? – спросила я. – Как вы здесь оказались? Мы приняли вас за саварцев.

– Саварцев здесь не осталось, – ответил де Рамберт, глядя на море. – В Кераке тоже никого.

У меня сжалось сердце.

– Так они ушли? Клавер и его люди?

Де Рамберт кивнул.

– Они явились в Зюденбург. Маркграфиня фон Остерлен предупреждала, что такое вполне возможно, хоть я к своему стыду не верил в это, – он неожиданно взглянул на меня. – И все же я принял все необходимые меры, как она предписывала, – добавил он, словно вынужден был оправдываться передо мной.

– Не сомневаюсь, – промолвила я неуверенно.

Рыцарь вздохнул и от этого словно обмяк.

– Нет, я никогда по-настоящему не верил в это. Даже после того, что случилось в Кераке, – с этими словами он покосился на меня так, словно я была помечена демонами, что обрушились на саварскую крепость. Едва ли его можно было винить, меня саму не раз посещали те же мысли. – Уж если на то пошло, я полагал, что эта бесовщина убедит их оставить свои замыслы. Меня удивляет, что люди до сих пор считают обенпатре Клавера благочестивым человеком, хотя он, очевидно, утратил всякое представление о благочестии.

Я лишь кивнула. Ирония состояла в том, что Клавер в своем стремлении вернуть авторитет Неманской церкви оказался во власти ее же исконных врагов. Любопытно, на какие умственные ухищрения шел этот человек, чтобы оправдать это все в собственных глазах?

– Маркграф фон Гайер – человек выдающихся стратегических способностей, – с горечью продолжал де Рамберт. – Зюденбург – большая и мощная крепость, но не лишен слабых мест. Враг о них не знал, во всяком случае, так подробно. Но ничто не мешало фон Гайеру изучить чертежи. Впрочем, это и не требовалось.

– Что вы имеете в виду?

– Несколько месяцев назад на нас напали саэки. У них был черный порох. Они атаковали с двух направлений: отвлекающий маневр с севера и основной удар с юга. При помощи черного пороха им удалось пробить брешь во внешней стене – толстой по любым меркам, но возведенной за сотню лет до появления пороха. – Он подобрал камешек с крепостного зубца и рассеянно бросил в бурлящие зеленые воды. – Саэки пробили ее, как яичную скорлупу. Но мы отбили атаку, и каменщики заделали брешь.

Я поняла, о чем речь. Мы были там, когда это случилось. Я помню, как наблюдала за сражением с вершины уступа, а после видела дыру в стене.

– Хотите сказать, все это было спланировано за несколько месяцев?

Де Рамберт сплюнул через край стены.

– Да. Стену пробили снова, в том же месте. Но в этот раз рухнул целый участок стены. Мы готовились к длительной осаде, но не