Испытание империи - Ричард Суон

Повисло молчание. Мне казалось неправильным вновь начинать разговор.

– Силы, которыми обладает Клавер и его жрецы, превосходят все, что я когда-либо видел. Им удалось… – Он запнулся, слова как будто застряли у него в горле. Я не знала, как тут быть, и повела себя по-совански – сделала вид, что не замечаю заминки, пока рыцарь не совладал с собой. – Им удалось заставить людей… – он как будто боролся с собой, – …убить себя, – сумел он наконец-то произнести. – Им известны заклинания, что позволяют управлять человеческим сознанием. По их воле мы обратили против себя же собственные мечи. На моих глазах люди перерезали себе горло…

Он снова запнулся, ухватившись за каменный выступ. Я не удержалась и положила руку ему на плечо, и, к моему удивлению, де Рамберт он сжал ее в своей руке. Если до того меня грызло чувство вины, то теперь я чувствовала себя несчастной. Этим людям столько пришлось пережить лишь ради того, чтобы угодить в эту резню в Пограничье.

– Как вы спаслись? – спросила я.

Де Рамберт напрягся, словно ему в поясницу вонзили кинжал.

– Мы бежали, – промолвил он со злобой. – Те из нас, кому удалось, бежали как трусы. И в конце концов нас настигло возмездие… эти демоны.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала я и объяснила, что произошло.

Он удрученно кивнул.

– Что ж, возможно, у нас еще есть шанс искупить вину.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Само собой, мы должны примкнуть к вам. Сколько бы нас ни осталось. Мы должны отомстить Клаверу. Я больше не стану называть его обенпатре. И сделаю все, чтобы прикончить и его, и всех, кто зовет его господином.

С этими словами де Рамберт развернулся и направился обратно к раненым.

* * *

Вечером Вонвальт собрал военный совет в стенах Грюнхейвена. Присутствовали фон Остерлен, де Рамберт, Ран-Джирика и Цубери. Салана была стара и нуждалась в отдыхе и поэтому отправилась на покой.

Обитателей поселения представляла женщина по имени Йелена Ковач. Первым делом Вонвальт поблагодарил ее за помощь. Женщина благосклонно приняла благодарность, хоть явно чувствовала себя не в своей тарелке. После Вонвальт обратился к де Рамберту.

– Лютер, для нас этот день – один из наихудших. И от себя, и от лица моих друзей-казаров хочу сказать, что меньше всего мы желали бы вот такого исхода. Во времена Рейхскрига мне доводилось попадать в подобные ситуации, и ничто не сравнится с муками, что приходится испытывать, перебив союзников. Не уверен, что наше искреннее раскаяние чем-то вам поможет, но, если это вас хоть как-то утешит…

Де Рамберт с печальной улыбкой вскинул руку.

– Благодарю, сэр Конрад. Но я вижу, что Судьба вершит свое дело.

Вонвальт замолк, сбитый с толку. Вечером, перед советом, фон Остерлен успела поговорить с де Рамбертом и предупредила нас о его склонности к фатализму. Если фон Остерлен в противостоянии с Клавером стала отдаляться от Неманской церкви, то на старого рыцаря эта история произвела обратный эффект. Его набожность достигла пугающего накала.

– Людские ошибки свершаются людскими руками, Лютер, – печально произнес Вонвальт. – Хотелось бы мне списать все на происки обитателей эфира.

Де Рамберт укоризненно покачал головой, но промолчал. Это тоже вывело Вонвальта из равновесия, но все-таки он продолжил:

– Хелена сказала, что вы с уцелевшими людьми примкнете к нам. Отрадно это слышать. Некоторое время я раздумывал, как нам быть дальше, ибо многое поставлено на карту. Но прежде я бы попросил вас лично рассказать, что произошло. И прошу вас сделать это во всех подробностях.

Де Рамберт повторил все то, что рассказал мне на крепостной стене, но если мне он поведал лишь суть, то Вонвальт выпытал у него все до мельчайших подробностей.

– Десять тысяч человек, – задумчиво проговорил он, откинувшись на спинку стула. – А этих жрецов по меньшей мере сотня – каждый сам по себе стоит сотни солдат. После того как Хелена сожгла их библиотеку в Кераке, они лишились своих драэдических знаний, но Клавер все еще способен вызывать и заклинать демонов.

– И это самое опасное, так? – спросила фон Остерлен.

Вонвальт взглянул на нее:

– Верно.

Вновь повисло молчание, мы переваривали эту жуткую мысль. Ковач, фактический мэр Грюнхейвена, понятия не имела, что к чему. Должно быть, она считала всех нас умалишенными.

– Мы полагали, что Клавер и саварцы придут в Грюнхейвен, а отсюда двинутся вверх по Кове, – продолжил Вонвальт. – Нам известно, что Клавер сговорился с Илианой Казимир о поставках черного пороха. Я думал, они заберут его по пути и двинутся на восток через княжество Кжосич. Но вы, – тут он повернулся к де Рамберту, – полагаете, они пойдут на север через Эстре?

Старый храмовник кивнул.

– Да, так я думал. У них большой обоз, с таким можно передвигаться только по суше. Зная саварцев, могу предположить, что они растащат в Эстре все, что смогут. Возможно, разграбят Саксанфельд.

– Думаете, им хватит смелости? – усомнился Вонвальт.

Де Рамберт горько усмехнулся.

– Клаверу нужна Сова, ведь так?

– Да, дурацкий вопрос, – признал Вонвальт.

– Если князь Гордан убит, а князя Тасу убьют в скором времени, остается лишь князь Лука. Думаю, Клавер попытается выманить его из Саксанфельда и убить, тем самым истребив род Хаугенатов под корень. И после того, как он низвергнет Императора, некому будет отстаивать трон.

– Это займет недели, а скорее, месяцы, – сказал Вонвальт. – Главный союзник Клавера – скорость. Чем дольше он продвигается, тем больше времени есть у Совы на сбор Легионов. Может, они и рассредоточены вдоль Ковы, но, если над столицей нависнет угроза, они двинутся туда.

– И тогда их перебьют, – сказала фон Остерлен. – Конфедерация Ковы только этого и ждет. Как только Легионы покинут крепости и растянутся на многие мили по пересеченной местности, их просто вырежут. Если несколько тысяч язычников сумели провернуть такое в Хаунерсхайме, представьте, на что способны закаленные в боях ковосканцы числом в сотню раз больше.

Вонвальт обдумал ее аргументы.

– На мой взгляд, Клавер сможет попасть в Сову лишь двумя способами. Первый из них – тот же, каким он попал в Зюденбург: разрушив стены огромным количеством черного пороха. Как нам известно, это по меньшей мере часть его плана.

– А второй способ? – спросила фон Остерлен.

– Второй – войти через открытые ворота, – привыкший выступать в залах суда, Вонвальт выдержал паузу. – Подумайте. Когда мы покидали Сову, там был разброд. Новостей о положении дел в столице мало, но мы знаем, что Великая Ложа сожжена, а Магистрат распущен. Это значит, что