Репликация - Наташа Эвс

— Это наказание? — спросил я, обращаясь к человеку. — Если так, объясните — за что.

— Вы нарушили устав, — ответил незнакомец, продолжая стоять спиной и позвякивать предметами на столе. — В детский сектор входить запрещено. Вы подвергаете детей опасности заражения.

— Чем я могу подвергать, если дети не болеют этой болезнью? — Возражение с моей стороны было искренним, потому что в обвинении отсутствовала логика.

Человек развернулся и, постучав по наполненному шприцу для выхода пузырьков воздуха, строго произнес:

— Ваша обязанность выполнять требования, а не задавать вопросы. — После этого он направился ко мне.

Увидев шприц, я напрягся и дернул ремни, понимая безысходность своего положения.

— Нет у меня никаких обязанностей, кроме правовых. И вы сейчас нарушаете мои права, собираясь что-то вколоть без моего согласия.

Незнакомец остановился рядом с моей кроватью и уточнил:

— У вас есть два варианта. Если хотите и дальше лежать с парализованной нижней частью тела — лежите.

Я непонимающе нахмурился с содроганием пытаясь пошевелить пальцами ног, но ничего не вышло.

— Вам в спину выстрелили паралитической пулей. Если вас устраивает положение, могу уйти.

Я смотрел на незнакомца, не зная, как поступить. Но что-то мне подсказывало согласиться на укол.

После моего согласия, мужчина вколол содержимое шприца в мое бедро и принялся раскрывать наручники, которые на внутренней стороне оказались покрыты шипами. Неожиданно он склонился ко мне и вполголоса произнес:

— Марк, не нарушай так явно, ты рискуешь их разозлить.

— Готовь «В-1» на выход, — вдруг раздался голос служащего, который внезапно появился в комнате.

— Уже, — равнодушно заявил мой собеседник, задержав на мне взгляд, после чего развернулся и направился за сотрудником по коридору. — Допрыгается. Еще пара нарушений и попадет на ликвидацию.

— Этот не попадет, — пробурчал второй. — На особом счету. Видел его статус?

После этих слов разговор пропал, а я стал думать об услышанном и о своем положении. Кого я могу разозлить? О чем они говорили? Какой еще статус? И почему этот незнакомец так себя повел? Он тоже знает мое имя. И будто хотел предупредить.

Ситуации, когда меня знают незнакомые люди, вызвали во мне содрогание. Это напомнило времена, когда меня и еще семерых человек похитили и отвезли на остров Северный Брат. И там тоже знали, кто я и как меня зовут. Это были страшные древние существа в телах людей. Но те, кто знают меня сейчас, не похожи на древних. Даже без способностей я смогу определить кто передо мной. Все они — люди.

После того, как ко мне вернулась полная чувствительность, меня выпустили с сопровождением. С одной стороны шел вооруженный охранник, с другой летел наблюдательный дрон. Я шел между ними, отчаянно желая проснуться, открыть глаза и продолжить привычную жизнь. Мне до сих пор не верилось в реальность происходящего. И где-то в подкорке подсознания я оставлял надежду, что когда-то все-таки проснусь.

После побега полусумасшедшего новенького, люди, которых он покусал, стали умирать. Нам каждый день показывали на проекционном экране статистику смертей и заболевших, говорили о необходимости соблюдать правила и устав карантина, и люди стали бояться. Они боялись даже друг друга, шарахаясь каждый раз от любого, кто сделал не то движение или подозрительно посмотрел. А спустя время бесполая голова объявила о выпуске новой фазы вакцины, которая должна защитить нас от заражения.

— Вирус мутировал, — пояснила голова. — Это показала ситуация с возвращением последней группы из пораженной зоны. Мутация неизбежна. И если мы не начнем действовать активно — погибнут все.

На следующий день началось испытание. Были отобраны группы людей, которых освободили от работы и увели в лабораторию.

— Даже не знаю, как это назвать, — покачал головой Виктор. — Это опыты на людях. За такой срок невозможно изготовить вакцину. Тем более от неизвестного вируса, штамм которого постоянно мутирует. Конечно, такие схемы возможны при угрозе смертельной опасности в условиях ЧС, но есть ли у нас сам вирус? Я сомневаюсь. Рукотворные химеры действуют там, где их выпускают, а естественные заболевания идут без обходов территории. Ваша изоляционная система жизни в поселении показала, что в мир был запущен био-проект, который не воздействовал на вас по причине изоляции от мира. Вы не потребляли городскую воду, не пользовались услугами, не соприкасались с бытовыми и продуктовыми структурами. И проживаете в лесу, где хвойные породы чистят воздух. Вы словно под куполом.

После паузы размышлений Виктор взглянул на меня и спросил:

— Староверы пользуются услугами врачей?

— Нет, — ответил я. — Община лечится гомеопатией и развитием иммунитета. Мы жили по их уставу.

— Значит, за эти четыре года никто из вас не обращался к врачам?

— Единственный раз, когда мы прибегнули к помощи, это роды Мии.

— Вам делали какие-нибудь пробы, мазки или тесты?

Я пожал плечами:

— Мне не делали. Про Мию не знаю. А что ты имеешь в виду?

Виктор задумчиво смотрел перед собой.

— Нам, проживающим в городе, устраивали различные манипуляции. То дезинфекция воды, то очистка воздуха, то сбор крови на проверку ядов, то тесты под видом ПЦР, но на деле это был сбор персональных данных ДНК. Я уже тогда понял, что идет подмена понятий, что нарушаются наши права, а нас грубо обманывают. А в этом месте мои предположения укрепились. И прогноз меня не радует.

Через неделю объявили, что противоядие готово. А после выдали еще новость: теперь начинается всеобщая вакцинация. Но для начала пригласили добровольцев, ссылаясь на цивилизованность построения режима внутри Серого Города. Конечно, добровольцы потекли рекой, воспоминание о смертях и недавних превращениях людей в бешеных субъектов, вросло в жителей зерном страха, которое обильно разрослось на такой благодатной почве. Но мне совсем не хотелось идти с большинством. Ни сейчас добровольцем, ни потом в обязательном порядке, а таковой последует из логики ситуации. Мне не хотелось вливать в себя «спасительное» лекарство, потому что я сомневался в правдивости того, что происходит. Вместе со мной сомневался Виктор. Все. Остальные в нашем секторе были согласны принять любое лекарство, только бы не заразиться и быстрее вернуться домой.

— Ты не заметил, что в первую и вторую фазы забирали людей в возрасте? — однажды тихо спросил Виктор. — И все они умерли.

Я задумался, соглашаясь с выводом.

— Такое ощущение, что они просто избавились от балласта, — добавил мой новый друг. — Люди после сорока в медицине и в других источниках считаются бесполезными, а пенсионный возраст вообще никчемным.

— Они намеренно выбирают списки жертв? — настороженно предположил я. — Никакого отбора нет, и все это спектакль?

— Думаю, да. Вероятно, у них есть специальная схема, по которой они действуют. И сцена