Репликация - Наташа Эвс

пропускному пункту, где подвели к углу для фотографирования. Сделав фото, мне указали перейти на место с красным крестом на полу и встать там.

— Смотрите на черный круг перед собой, — произнес голос. — На счет «три» — выдохните и задержитесь в таком состоянии.

После выдоха в мое лицо направили лучи, вернее на лоб, и через несколько секунд лучи отключили. Дальше меня заставили расписаться, что я и сделал, потому что высказывать свое мнение о правах и свободе в данной обстановке не имело смысла.

В конце концов нашу группу повели по коридорам в подземное здание и оставили в большом помещении, похожем на бомбоубежище с серыми стенами, только с двухэтажными нарами. Когда охрана ушла, я огляделся, понимая, что произошло что-то серьезное, о чем никто из нас не знает, а местные служащие не рассказывают. В помещении уже были люди не из общины, они растерянно и устало смотрели на то, как мы располагаемся по местам, и я решился поговорить с ними.

— Кто его знает, зачем нас сюда привезли, — пожал плечами крепкий мужчина в клетчатой рубашке. — В воде же что-то обнаружили, люди стали болеть…

— Да при чем тут вода, — махнула рукой молодая женщина. — Это в химической лаборатории авария произошла. Там что-то с вирусами связано.

— Говорят, утечка чего-то заразного, — поддержал разговор парень в очках. — Через воздух и воду постепенно распространялось, поэтому люди стали болеть. А потом вирус мутировал, и вот такой волной проявился.

Из разговоров я понял, что все слухи сходятся на болезни, которая последнее время стала поражать людей. Ее появление предполагалось из разных источников, но было в ней странное — болезнь не поражала детей. Люди говорили о тяжелых последствиях заражения и даже смертях, но для меня эти факты стали неожиданными, потому что в нашей общине никто не болел и не умирал за последнее время.

— Как давно это началось? — спросил я.

— Года три, четыре, — неопределенно протянул парень в очках. — Но последние два года очень сильно. У меня умерло много знакомых.

— Будь проклята эта зараза… — заплакала женщина, что сидела поодаль от нас и слушала разговор. — Она забрала всю мою семью. Только трехлетний внучок остался.

— Сожалею вашей утрате, — сказал я, присев перед женщиной на край пустой койки. — Простите, а где ваш внук? Здесь детей не видно.

— Его забрали еще там, в городе, — всхлипнула женщина, протирая глаза платком. — Когда нас в автобусы собирали. Деток отдельно отсаживали.

Я отпрянул, растерянно глядя на собеседницу.

— Насильно отбирали?

— Нет, — женщина закачала головой. — Внучок мой без родителей остался, я ведь даже опекунство не успела оформить. Когда люди вокруг попа́дали, не все потом поднялись. Чьи-то детки остались без присмотра, а какие-то в этот момент были просто на улице, вот их сразу забрали без опроса. Для сохранения.

— А если дети с матерью? — напряженно предположил я.

— Этих с матерями и увезли. Только их отдельно селят. Может, сохранят от заразы проклятой.

Действительно, никого с детьми и самих детей за все время, как нас привезли в серый город, в окружении не было. Это значит, что Мию отселили с такими же матерями в отдельные помещения. Нужно искать здания с детьми, это даже упрощает варианты поиска.

Чуть позже нас повели в столовую. Это такое же помещение, в котором нас поселили, только вместо коек стояли длинные деревянные столы с лавками с обеих сторон. Алюминиевая посуда, которую я видел еще ребенком в подвале нашего дома, эта посуда осталась со времен молодости дедушки Алексиса, и нарезанный хлеб на общих тарелках — это все, что было на столах. Остальное разносили помощники. К нам направилась молодая темноволосая девушка с тележкой на колесах, на которой стояла большая кастрюля. Девушка шла вдоль лавок и наливала суп в чашку каждому.

Это точно сон. Подобное я видел лишь в фильмах про постапокалиптические времена или читал в антиутопиях. Что с нами случилось? Что случилось с миром? В голове не укладывается.

Поравнявшись со мной, девушка украдкой бросила на меня взгляд и взяла мою чашку. Пока она наливала суп, я придвинулся к ней и тихо произнес:

— Прошу вас, помогите мне, где находятся помещения с детьми и матерями? Я потерял свою семью. Только ориентир, пожалуйста.

Девушка молча налила суп и вернула чашку мне, глянув в сторону охраны, которая ожидала у входа. Я тоже ждал ответа, но не получил его, потому что моя помощница повезла тележку дальше. Пришлось развернуться и сделать вид, что мне нравится еда, хотя в эту секунду захотелось закричать и расшвырять всю посуду со стола.

Впервые за долгое время я пожалел, что у меня нет способностей. Иначе, я бы уже шел на поиски Мии, сметая всех на своем пути. А может, не пришлось бы делать и этого, потому что изначально не позволил бы увезти нас из дома.

Неожиданно за моей спиной раздался грохот, отчего я вздрогнул и развернулся. Та самая девушка уронила с тележки коробку с запасными ложками. Видимо, раздача супа завершилась, и все помощники повезли тележки на выход. Я хотел было помочь и уже перелез через лавку на сторону прохода, но внезапно появившийся рядом охранник прикрикнул на меня, указывая вернуться на место. Когда я повиновался, служащий удовлетворенно развернулся и направился к выходу, где все охранники и находились.

— Строение «А» у смотровой башни, — услышал я шепот девушки, которая доставала ложки прямо за моей спиной и под ногами.

Меня даже отпустило в этот момент. Я расслабил пальцы и нарочно выронил свою ложку, словно она выскользнула случайно. Девушка забрала мою грязную ложку и достала чистую с другой коробки на тележке.

— Как ваше имя? — тихо спросил я, протягивая руку за ложкой.

— Мария, — еле слышно ответила моя помощница, опустив голову и покатив тележку на выход.

— Спасибо, Мария, — так же тихо бросил я ей в след. И вдруг заметил, как она кивнула, продолжая направляться к выходу, при этом опустила одну руку, немного заведя ее за себя, и сделала странный жест: сначала раскрыла ладонь, а потом сжала ее в кулак.

Я развернулся и стал смотреть в свою тарелку. Что это было? Это какой-то знак? Это явно знак, и она подала его мне. Что он может значить? Поток вопросов заполнил мою голову, не давая покоя и сна на несколько дней, потому что каждый следующий раз, когда я видел Марию в столовой, она украдкой встречалась со мной взглядом и подавала тот самый знак — раскрытая ладонь сжималась в кулак.

С тех пор я