Стеклянные дома - Франческа Рис

«Уважаемый мистер Томас, – начиналось письмо. – Вы наверняка меня не помните, но мы встречались много лет назад, когда я была совсем юной и жила в Лланелгане. Думаю, вы знали моих родителей, Марго и Дэвида Йейтса». Йестин опустил вилку. Прищурился и вгляделся в бумагу, чтобы увериться: он не сходит с ума и там действительно написано именно это. Марго и Дэвид Йейтс. Ясное дело, он их помнил. Гондонов, которые сломали тебе жизнь, не забывают.

* * *

Он прекрасно помнил, как увидел ее впервые. Ему только-только исполнилось двадцать, а она была лет на десять старше. Стоял конец сентября, воскресное утро. Наверняка было еще очень рано, потому что они только закончили доить и отец вернулся в дом, чтобы подготовиться к походу в церковь. Йестин в церковь уже давно не ходил, так что после завтрака ему надо было как-то убить время, и он отправился на верхнее поле и зашел в рощицу на окраине участка. Там стояла мертвая тишина – отличное место для размышлений. Ему нравился аромат свежего утра: в это время года в воздухе пахло сыростью и грибами. Утро выдалось ясным: рассветная дымка рассеялась, оставив лишь прозрачный свет с мягкой кинематографической четкостью, которая, проходя сквозь деревья, наполнялась золотом. А это означало, что, когда он впервые увидел Марго, склонившуюся у корней лиственницы, с черными волосами, упавшими на лицо, от нее в буквальном смысле исходило сияние. Она выпрямилась и одарила его теплой улыбкой. Стряхнула грязь с голых колен.

– Доброе утро! – сказала она.

Голос у нее был нежный и хрипловатый. Произношение – аристократическое. Йестин почувствовал себя неловко из-за того, что ей вовсе не было стыдно, а ведь он застукал ее в таком месте, где ей быть не следовало. Он ощутил, как у него самого вспыхнуло лицо, а она просто стояла и улыбалась во весь рот, как свидетель Иеговы, заманивающий в свои сети.

– Bore da, – сказал он куда-то себе под ноги, смущенный прямотой ее взгляда.

– Чернику собираю, – сказала она и помахала пакетом супермаркета Sainsbury's, который держала в правой руке.

Он откашлялся.

– Вы разве не в курсе, что это частная территория?

Она как ни в чем не бывало ответила вопросом на вопрос:

– А я вас, кажется, знаю?

Сам-то он, конечно, знал, кто она такая: по голосу догадался. Он слышал, что в начале лета в старый дом доктора Гвина на окраине деревни вселилась необычная молодая пара англичан. Судя по всему, художников. Наверное, при деньгах, раз смогли позволить себе такое местечко – отличный викторианский дом из красного кирпича, лучший из трех имевшихся, с большой старомодной оранжереей. Он опять откашлялся. Ему было не по себе из-за того, что приходится говорить на английском; давно не практиковался.

– Это ферма моего отца. Брин Хендре. Надеюсь, вы ворота закрыли.

– Ах да! – обрадовалась она. – Я познакомилась с вашим отцом в пабе, когда мы сюда только приехали. Он чудесный.

Йестин нахмурился. «Чудесный» не казалось ему подходящим словцом для описания Клуйда Томаса.

– Но да, должна признаться, больше мы туда не ходили. Там очень живописно, но публика немного не наша.

Йестин представил себе старых фермеров, подпирающих барную стойку в «Глэнни». В голове возникла картинка: Хивел Брин Глас натирает мелом кий, вельветовые брюки подвязаны шпагатом. Марго Йейтс там, наверное, казалась явлением с другой планеты.

– А мы и не знали, что в деревне есть классные молодые люди, – сказала она.

Йестин не смог сдержаться – покраснел. Он не понимал, дразнит ли она его; прозвучало так, будто она бросает ему вызов.

– Послушай, а может, ты помог бы мне с одной задачкой, которую я на себя взвалила? – Она обвела его взглядом всего с ног до головы, изучая, оценивая, снимая слой кожи, выворачивая наизнанку. – Не зайдешь к нам на чашечку?

– На чашечку чая?

Она засмеялась – громким, густым хохотом, полным сигаретного дыма и харизмы.

– Не беспокойся, мой хороший, мы не станем тебя травить. В конце концов, сегодня ведь Шаббат. Но если ты настаиваешь, я наверняка смогу раздобыть чего-нибудь покрепче.

Йестин вытянул шею, посмотрел на паутину малахитовой зелени, искрящуюся золотым светом. В воздухе пахло сырой землей и сладкой хвоей. Буквально во всем угадывался скрытый смысл.

Первым, что поразило его в Тауэлване, когда они вошли через заднюю дверь в кухню (если не считать низкого солнца, которое заглядывало в окно и покрывало кухню глазурью, цепляясь за ручки сковородок и элегантный изгиб крана с холодной водой), был невообразимый беспорядок. Раковина, набитая грязной посудой. Обеденный стол, заваленный газетной бумагой с пятнами краски и уставленный переполненными пепельницами, а его изящные резные ножки – ободранные котом. Виновник, огромное рыжее существо, сидел на кухонной столешнице, где, по всей видимости, готовилась пища. Йестин представил себе, как на все это посмотрела бы его мать: губы поджаты, пальцы сжимают крепче обычного золотой замочек ее лучшей сумочки. Марго зачесала пятерней густые черные волосы и снова рассмеялась; затихая, смех соблазнительно проклокотал где-то у нее в горле.

– О Господи, ну у нас тут и помойка, да? Когда Дэйв уезжает, я с уборкой совсем не справляюсь. – Она изобразила на лице не слишком искреннюю неловкость и стала наполнять старомодный чайник. Он был зеленого цвета, оттенка гоночных машин – одного тона с автомобилем MGB, припаркованным на гравийной дорожке у дома. Марго чиркнула спичкой и зажгла конфорку, а потом склонилась над плитой и прикурила от только что зажженного огня.

– Хочешь тоже? – спросила она у Йестина, вытряхивая из пачки вторую сигарету.

– Ydw[90]. Спасибо.

– Итак, – начала она и сделала паузу – выпустила дым через ноздри, зажмурившись от удовольствия. – Что у вас тут есть в смысле развлечений?

Он пожал плечами.

– «Кабан» ничего. А по пятницам и субботам проходят вечеринки клуба «Семерка».

В улыбке, которой она ответила на рекомендации Йестина, отчетливо угадывалась насмешка.

– Понимаешь, меня притащили сюда в каком-то смысле против воли, – сказала она, насыпая ложкой листовой чай в заварочный чайник, который производил впечатление самодельного. – Муж унаследовал немного деньжат от старой тетушки и начал носиться с безумным планом – реализовать давнюю мечту о деревенской жизни. Ну и решил, что Уэльс – отличный вариант. Он себя считает каким-то друидом или черт его знает кем еще.

Она вздохнула.

– Ему-то хорошо, конечно. У него творческие резиденции, галерея в Лондоне и куча поводов ездить туда-сюда, когда захочется.

– В городе у нас вообще-то неплохо, – заметил Йестин.

– Хм… Не сомневаюсь.

Она налила слишком много воды и как будто не замечала, что излишек коричневатой жидкости переливается через край, собирается лужей вокруг чайника и потихоньку стекает со стола. Наполнив кружки, она немного разгребла захламленный стол и поставила чай на