Стеклянные дома - Франческа Рис

– Значит, ты фермер? – спросила она, усаживаясь напротив.

– А что в этом плохого?

Она хихикнула.

– Ничего. Довольно сексуально.

Он снова почувствовал, как краснеет, и заставил себя не сводить глаз с кота: тот уже перебрался на другое место и теперь грелся на солнышке, взгромоздясь на стопку чистой одежды, которая лежала на плите. Йестин старался не думать о том, что на Марго нет лифчика и что ее потрепанное платье на пуговицах (такое могла носить его nain во время войны, только у Марго юбка была короче примерно на треть) настолько открытое, что додумывать ничего самому не приходилось. Он физически ощущал на себе пристальный взгляд Марго, и, когда наконец собрался с духом и встретился с ней глазами, губы ее изумленно выгнулись.

– Ты что, девственник?

– Нет! Какой бред. Вы прикалываетесь?

Она коснулась губ указательным пальцем. Глаза искрились.

– Да нет, конечно. Думаю, ты тискаешь девчонок в стогах сена с тех пор, как он у тебя стоять начал, угадала?

Йестин подумал – интересно, видела ли Марго Йейтс хоть раз в жизни стог сена.

– Охренеть, – пробормотал он. – Вы всегда такая странная?

– Да, – ответила она, не отводя от него взгляда и проталкивая кончик пальца глубже в рот, между приоткрытых зубов. – А ты всегда такой напряженный?

* * *

Конечно, в городе было полно тех, кто употребляет, но Йестин к их числу не принадлежал. Нет, ну конечно, что-то он пробовал, он же не старушка-монашка, но грибы – по крайней мере, до знакомства с Марго и Дэвидом – считал опасными. При мысли о галлюциногенах он всегда вспоминал того типа из Pink Floyd, у которого крыша поехала от кислоты. Вспоминал про хиппи в Калифорнии, которые носят длинные балахоны и иногда по неосторожности запекают в костре младенцев, а еще приносят в жертву беременных женщин и сами себе выдирают все зубы, потому что считают, что в них вселился дьявол. Когда он в первый раз принес Марго горсть мелких коричневых грибочков, которых в поле на окраине Койд-и-Грига было что грязи, она спросила, не хочет ли и он присоединиться, и он ответил, что, мол, нет, спасибо, он еще не настолько охренел. Он вообще поперся туда опять только потому, что надеялся на повторение того, что произошло в первый его визит. И надеялся не напрасно. Когда после этого они лежали на кухонном полу, он сказал ей (ну, просто показалось, что он должен это сказать):

– Наверное, муж ваш этого не одобрил бы.

Она уже закуривала сигарету. Он почувствовал, что его сейчас прогонят.

– Милый мой мальчик, ты себя вообще видел? Ведь у тебя же внешность, как у настоящего лесного Адониса, – она погрузила пальцы в его кудрявые волосы. – Дэвид наверняка захочет к нам присоединиться.

Йестин сглотнул. Кот сидел на обеденном столе и не мигая смотрел на них. В этом доме даже животные – чертовы извращенцы. Он пообещал себе, что больше туда не вернется, а, когда пришел домой, так долго торчал в ванной, что отец за чаем сказал:

– Du, на сестре твоей уже пробу ставить негде – не хватало, чтобы теперь у нас в семье еще и неженка завелся.

На следующий вечер Йестин повез Хав в кино в Рил и убеждал себя в том, что Хав – хорошая девушка. В школе она была самой красивой из всех его одноклассниц. С такой, как Хав, всякий захотел бы встречаться. Она отказывалась брать в рот, говорила, что это отвратительно, но Йестин был уверен, что над этим можно будет поработать. У него не было никакой необходимости опять соваться в Тауэлван, и вот пройдет несколько дней, он сумеет переварить невероятность случившегося и переосмыслить то, что произошло между ним и Марго, и все это превратится в классную байку для паба: аристократическая телочка, живущая в особняке, совсем поехала крышняком, ну и пришлось о ней как следует позаботиться. Ничего плохого он пока не сделал

* * *

– Я слышал, ты тут заглядывал к Марго в мое отсутствие?

Йестин вздрогнул, но, обернувшись, увидел, что Дэвид Йейтс улыбается ему с тем же благоговейным восторгом, какой был на лице его жены в то первое утро в лесу.

– Не знаю, о чем вы, мистер, – произнес он, откашлявшись.

Стоял октябрь. По случаю вечера пятницы «Перья» были забиты под завязку и играла песня Ивонн Эллиман, которую Йестин особенно любил. Настроение у него весь вечер было отличное, на душе давно не было так легко. В последний раз, когда он зашел в Тауэлван, Марго сообщила, что творческая резиденция ее мужа завершилась, и, хотя она просила Йестина не пропадать и иногда к ним заглядывать, он с тех пор там не бывал и чувствовал себя почти безгрешным.

– Выпьешь пинту? – предложил тот самый муж, который теперь был реальностью и протискивался к бару рядом с Йестином. – Я угощаю.

– Нет, спасибо. – Он посмотрел через плечо Дэвида на входную дверь. – Я вообще уже собирался уходить.

– Тогда почему же ты у бара? – Дэвид поймал взгляд Рэя Моргана по ту сторону стойки и поднял вверх два пальца. – Две пинты Wrexham, пожалуйста.

Йестин дернул плечом.

– Я тут с ребятами.

– Это ничего. Я тебя надолго не задержу. Просто хотел попросить тебя о небольшом одолжении, вот и все. Подумал, может, тебе будет интересно заработать немного наличных.

Изящная рука опустилась Йестину на плечо, и он услышал, как два больших перстня с бирюзой стукнулись друг о друга. Йестин весь сжался.

– Не беспокойся, мой дорогой, ничего ужасного. Нас интересуют всего-то твои навыки собирателя. Мы на следующие выходные запланировали небольшую вечеринку. Ты, конечно, приглашен. Может, мне все же удастся тебя уговорить выйти на минутку и поговорить на улице?

* * *

Прочитав письмо Олуэн, Йестин первым делом подумал: как можно было быть таким идиотом?! «Я на всю жизнь запомнила тот вечер в "Глан Ллине", когда вы рассказывали нам о полицейском, который пытался завербовать вас в качестве своего осведомителя». Ясное дело, он понятия не имел, о каком вечере она говорит. Он наверняка тогда ужрался в стельку. Он вообще не помнил, чтобы встречал когда-нибудь эту девицу, не говоря о том, чтобы с ней разговаривать и уж тем более разговаривать с ней об этом. Он оттолкнул от себя тарелку. Запах еды вдруг стал тошнотворным.

– Пытался, – произнес он вслух.

«О полицейском, который пытался завербовать вас в качестве своего осведомителя». Это самое «пытался» дарило ему надежду. Похоже, тому пьяному Йестину, по крайней мере, хватило ума наврать насчет того, что на самом деле произошло с Клайвом. С Эвионом и Ангарад. Ему отвратительно было даже мысленно произносить их имена, отвратительно было слышать их у себя в